И киллеру за державу обидно

Но самым невероятным оказалась дата смерти, на которую показывал сам Кондратьев — Юрий Тутылев был убит именно 30 марта, и конечно, в ночь с 6 на 7 апреля, как сказал Тимур во сне своей супруге: «Девять дней еще не прошло»…

Тутылев Юрий — «Мясной». Апрель 1995 год. Фото, сделанное автором

* * *Не может человек с болью в сердце от злобного жала мести не думать о Боге. Даже ненавидя, говорит с Ним. Ближе всех остальных Господь к таким чадам своим и к ненавидящим его милосердствует. Надежда ненавидела только Ческиса, умрет он и ненависть перекинется на Пылева, Бог же ощущался ей, хотя и не принимался Спасителем… — просто Бог… Иногда она посещала храм, бывало, даже исповедуясь.

Перечисляя грехи, о которых имела понятие, называла один без сожаления:

— Основной мог грех — не умею прощать!

— Господь прощал…

— Но я же не Бог… Раз так… раз не могу… не «отпускайте» тогда его… Но отпустите грех — что я не хочу учиться прощать, а Господь разберется… — Так она мыслила тогда, а ведь для нее нет более спокойного места, чем храм.

В миру нет и не будет ей успокоения, таким спасение только в монастыре, где можно найти защиту от бесов ее треплющих, но об этом и думать она не смеет, хотя Создатель уже не раз приводил ее в Свой дом, остужая огонь, смягчая оковы страхов и одиночества. Такие люди одиноки и толпе, и в кругу друзей, и в счастье родственников.

Она умеет сопереживать, но недолго, ее собственные ужасы быстро овладевают ей, заставляя искать отвлечения в том, в чем нет Бога…

Уже видя, что, наконец, спустя долгих шесть лет, запустившиеся маховики машины, начали цеплять тех, кто имел отношение к ее несчастью, она не перестала жаждать любой крови, но в ней появилась избирательность, огонь внутри полыхал уже не так безутешно на фоне страданий арестованных преступников, смерти Ческиса хотелось теперь меньше, чем вида их униженных гордынь, эгоизма, тщеславия, глаз, в конце концов, виновато упертых в пол.

Её рассказ, записанный и названный мною «Черным дневником», содержит описание описание ее состояния:

«Да, меня зверь рвал изнутри: убить!!! НО! Свой грех я бы переложила на своих детей.

Я встала бы на одну ступень с теми, кто убил моего мужа. И его кровь, смешавшись с кровью убийцы, легла бы на меня и мое потомство. Я сгоряча могла бы навалять ошибок: Пылев бы мне только спасибо сказал, если бы я рассчиталась с Кондратьевым, допустим, с Ческисом (он у меня был номер раз). До главного я бы не дотянулась.