Честное слово, не железный же. А развеять эту стерву, мне хочется все сильнее. — Ведите их к алтарю. Уложите. Нет раздевать не надо, и привязывать тоже. Королева, к ножу тянуться не стоит, мы же не жертвоприношение собираемся совершать. Или Вы решили ослушаться?! Нет… ну и славненько.
Со страхом смотрел на меня лежащий, на алтаре мужчина.
— Не бойся, — дотронулся я до его лба. И мужчина поверив, расслабился.
— Хочу знать истину, — громко произнес я, пристально глядя в глаза идолу."
"Я сам невольно испугался, а амазонки так вообще отскочили на несколько шагов, когда деревянная голова идола склонилась над мужчиной, пристально вглядываясь своими красными углями в его испуганные глаза.
Смотрины длились минуту, идол улыбнулся, дунув на подопытного, окутав его таким густым туманном, что на несколько минут скрыл полностью алтарь. Идол выпрямился и замер. Туман рассеялся, а перед нами поднявшись с камня, сидел мужчина, но значительно помолодевший.
— Спасибо, господин. Я умирал, но ваш дух отблагодарил меня еще годами жизни, что бы я мог и дальше растить моего сына.
Видимо его мысленно об этом просветили.
Я в ауте. Чегой- то я там намагичил, умник. Зеран не в меньшем обалдении. А вот амазонки опять за старое, валяются в ногах. А это, самая дерзкая, вообще трясется.
— Теперь твоя очередь, — показываю я на алтарь. Девушки, без колебаний укладывают дергающуюся амазонку. Алтарь сам лишает ее возможности двигаться, и снова идол склоняется, теперь уже над ней. В это раз он кривиться, и начинает говорить.
Все, это финиш. Больше не магичу, пока не научусь.
Голос монотонный, лишенный эмоций.
— Жестока. Виновна во многом. Наказание — пожизненно, — и снова туман, но теперь черный. Рассеивается. И мы все в шоке. Кто-то из видавших виды амазонок падает в обморок. Может и мне отключиться? Не получается, а жаль.
— Даэ, я тебя очень прошу больше не магичь. Ладно? — жалобно шепчет Зеран.
Я только киваю в ответ, сам боюсь.
Перед нами сидит обыкновенная обезьянка, и усердно чешет маленькой лапкой свой живот.
— Я возьму ее, — улыбается мужчина и протягивает к обезьянке руку. Та, обнюхав ее, перебирается по ней на плечо, и там замирает.
— Господин? — зовет меня Королева.
— А? — рассеяно поворачиваюсь я к ней. — Ах, да. Вы видели, как проходит суд. Вот и пользуйтесь. А нам пора.
Схватив за рукав Зерана, я потянул его за собой на выход.
— И помните королева, ни каких жертв. Иначе вы будете наказаны, — проговорил я для острастки, грозно.
