До меня это так и не дошло, так как я просто тупо продолжала ползти, на следующем рывке меня подняли и куда — то понесли, и я отключилась. И снова здравствуй тьма. Умиротворяюще тут у тебя. Что-то в последнее время зачастила я к тебе…
***Архи.
— Аруч как думаешь, выживет?
— Они живучие. Ты давай хватайся лучше и понесли. Снесем к лекарке.
— Вы это кого же ко мне приволокли!? Надо было оставить там, где нашли. Работы много, — с порога спросила она, подходя и осматривая раненого.
— Ёть — так дышит покась… не бросать же… — виновато поглядывал я, на недовольную вторжением лекарку.
— А че? Не надо было? — стоя на пороге избы, замялся Аруч.
— Пошутила я. Идите уже гуляйте, — устало вздохнула, уважаемая Гана.
— Может чего помочь надо? — словно извиняясь, поинтересовался староста, у лекарки, хлопотавшей возле печи.
— Вон! Мешаете. — Гаркнула она. Мы поспешили уйти побыстрее, но в дверях застряли с Аручем, пытаясь выйти одновременно. Когда во двор все же вывалились из избы, то аж вздохнул с облегчением.
У меня от пронзительного взгляда старой лекарки, прямо поджилки трясутся.
***
В следующий раз я пришла в себя, на более длительный срок, уже утром. Птички поют. Утренней свежестью пахнет. Класс! На душе так легко и хорошо. Пойте, прекрасные певцы, лечите мою истерзанную душу. А двигаться еще не могу, больно. Зрение продолжает оставаться как у крота. Вижу только какие-то расплывчатые картинки. Вливают в рот, какую- то противную вязкую гадость. Бэ… Отрубаюсь. Снова оказываюсь в моем недавнем персональном кошмаре, слышу хохот и вижу скалящиеся ухмылки, резко просыпаюсь.
В темноте слышу успокаивающий голос пожилой женщины. Проваливаюсь в уже мирное сновидение.
Наконец — то наступило первое осмысленное утро, после кошмаров. Солнечный лучик тепло скользит по моему лицу. Птицы заливаются на разные голоса. Тело уже не болит. Странно, так быстро все зажило? Ой,… а быстро, это за сколько? С любопытством огляделась. Действительно изба травницы, под самым потолком разнообразные сушеные травки развешаны.
Мда… глухая деревня. Деревянная изба, низенький потолок, массивная деревянная дверь и пряный терпкий аромат разнотравий. Идеально чистая комната не отличалась большим изыском: кровать, комод, крепкий шкаф, с небольшим зеркалом. Видимо я находилась на единственной кровати, в этой избе. Так как через открытую дверь просматривалась вторая комната, по всей видимости, служившая кухней. В ней была огромная печь, по середине стоял прочный стол с табуретками.
