Охваченная паникой, Селина принялась отбиваться.
— Оставь, мне больно! — вскрикнула она. Пирз повернулся к ней, губы сложились в хищную улыбку, глаза горели ненавистью.
— Будет еще больнее, — мрачно пообещал он. — А ну, идем!
Что угодно, лишь бы избежать карающей силы его презрения и гнева! Но Пирз пригрозил унести ее на руках, и девушке волей-неволей пришлось подчиниться.
Пирз остановился у порога собственной спальни. Вне себя от страха, Селина принялась вырываться, но он плечом открыл дверь и бесцеремонно втащил жертву внутрь.
Резким пинком захлопнул дверь и развернул девушку лицом к себе.
— А теперь… — Пирз дышал тяжело и прерывисто, грудь неровно вздымалась. — Посмотрим, что ты такое скрываешь!
До глубины души возмущенная Селина вызывающе вскинула голову.
— Ничего я тебе не скажу, — прошипела она. — И заговорить ты меня не заставишь, сколько ни старайся!
— Ты так уверена? — Глаза его метали искры. — Уверена, что ничего не скажешь?
Не опуская взгляда, Селина покачала головой и тут же задохнулась от боли: железная хватка усилилась.
Затем Пирз высвободил одну руку, запустил пальцы ей в волосы и рывком оттянул голову назад — свирепо и требовательно, так, что побледневшее лицо девушки исказилось от страха. Он надвигался — медленно и неотвратимо, и ноги ее подкосились.
Селина снова попыталась вырваться или хотя бы закрыть глаза, но тело отказывалось повиноваться. Бедняжка словно приросла к месту, завороженная гипнотическим взглядом сапфирово-синих глаз.
Задержавшись в дюйме от ее губ, Пирз прошептал:
— Скажи мне правду.
Селина сглотнула, мускулы шеи болезненно напряглись. Она покачала головой, и жаркие губы безжалостно оборвали слабый стон протеста. Пирз обхватил девушку за плечи, теснее прижимая к себе.
Поцелуй был жарким и неистовым, а вовсе не холодным и жестким, как она ожидала. И всем своим существом Селина отозвалась на требовательный мужской натиск, заглянула в бездонные синие глаза и увидела, как гнев уступает место страсти.
Нервы ее затрепетали, точно струны, откликаясь на зов, отраженный в его темнеющих зрачках.
Сердце Селины колотилось тяжело и глухо, словно бронзовый колокол, кровь жарко пульсировала в венах. Она ощущала, как напряглось прильнувшее к ней мужское тело, а инстинкт тут же подсказал причину. Она любовалась правильными, точно высеченными из камня чертами его лица и гладкой шеей, и пальцы непроизвольно задрожали от желания коснуться загорелой кожи.
