Я же сказал, Джералд решит, что мы пережидаем дождь в укрытии! В чем дело, Селина? Боишься оставаться наедине со мной?
Диалог вернулся к исходной точке.
— С какой стати? — Девушка пожала плечами и непроизвольно поморщилась от боли: хватка у него и впрямь железная!
— Да разные могут быть причины… — Голос Пирза звучал пугающе тихо, и в следующий миг Селина ощутила на щеке его дыхание. — Вот эта, например…
Если бы поцелуй его был преисполнен карающим презрением, как ожидала Селина, она, возможно, и выстояла бы.
Но легкое, неуловимое словно шепот касание приглашало ее губы смягчиться, поучаствовать в дурманящем удовольствии.
Пирз приподнял голову и пригляделся к девушке во тьме, хотя, что сумел разглядеть, непонятно. Затем проследил контур ее губ прохладными пальцами, и Селина дрогнула, признавая силу пробудившихся чувств."
"Она знала, что может остановить его одним-единственным словом, но так и не смогла произнести “нет”. Тогда Пирз привлек ее к себе, обнял одной рукой, большим пальцем другой прощупал на запястье неистово участившийся пульс.
Когда он поднес тонкую кисть к губам и провел языком по пульсирующей жилке, яростное пламя вырвалось на свободу, лишая сил и воли, пробуждая неутолимую жажду. Язык коснулся ладони, девушка задрожала и прильнула к Пирзу, мысленно радуясь, что рубашки на нем нет. Разгоряченная кожа жгла пальцы… или, может быть, жар струился от собственных ладоней, что лихорадочно скользили по упругим мускулам его груди?
Желание накатывало волнами — неодолимое, точно лавина с гор.
Селина таяла от наслаждения, обращалась в нечто текучее, податливое и бесформенное, полностью покорное его воле.
Прикосновение его бедра опалило ее огнем. Пирз выпустил хрупкую кисть и осыпал шею девушки нежными поцелуями. Похоже, он просто играл с нею, возбуждал легкими, дразнящими поцелуями и ласками… Однако в неистовом натиске его напрягшегося тела ощущалась властная требовательность, не оставлявшая места легкомысленному притворству.
Пирз стиснул ладонями ее груди. Селина закусила губу, но обуревающее ее безумие дало о себе знать легким стоном.
— Ты меня хочешь?
Как можно в этом усомниться? Гордость требовала отрицать очевидное. Вдруг Пирз намеренно распалял ее для того, чтобы бросить на полпути и порадоваться ее отчаянию, но что-то не позволило ей прибегнуть к дешевым уловкам. Обхватив его за плечи, Селина до рези в глазах вгляделась в любимое лицо, почти неразличимое в полумраке.
