Хочу познать тебя всю, — хрипло пробормотал он. — Хочу насладиться каждым дюймом, каждой клеточкой…
Широкие ладони снова заскользили по ее телу, дошли до края трусиков, и Селина замерла в предвкушении новых восторгов. Пирз стянул трусики вниз, обхватил пальцами точеную лодыжку. В изнеможении девушка крепче вцепилась в его плечи: горячие губы дразнили и мучили, прокладывая дорожку поцелуев вдоль икры, под коленом, по внутренней части бедра. Дыхание у нее перехватило, сердце забилось прерывисто и неровно. Селине хотелось отпрянуть, уклониться от близости столь интимной и в то же время продлить ее до бесконечности, не стыдясь, отвечать на его прикосновения.
— Что-то не так? — насторожился Пирз. Голос его прозвучал резко и отрывисто. — Тебе не нравится? А чего бы тебе хотелось? Ты — женщина опытная, знаешь толк в любовной игре.
Селина потрясение молчала. Наверное, следовало возразить, открыться, но этим она только отпугнет Пирза. Она — девственница, и если Пирз догадается, то, чего доброго, оставит ее в покое и она ничегошеньки не получит… ровным счетом ничего, о чем могла бы вспоминать долгими, одинокими ночами.
“Дурочка, он все равно узнает, — издевался внутренний голос. — Но будет уже поздно”… Селина от души поражалась собственной двуличности. Вот что наделала любовь! Пальцы его ласкали и гладили бедро, тело лихорадочно откликалось, и разум уже не мог контролировать происходящее. Селина дрожала, как в ознобе, металась на ложе, а неистовый поток страсти кружил и увлекал ее за собою.
Ладони ее соскользнули с широких плеч и, в лад с ритмичным поглаживанием пальцев Пирза, снова устремились вниз, по упругому животу, вдоль сужающейся дорожки темных волосков, к той самой точке, где ощущалась пульсация жизни.
Они лежали бок о бок, лицом к лицу. Но вот Пирз резко высвободился, сел, притянул девушку к себе.
— Не могу больше этого вынести… — глухо простонал он. — Тебе так нравится меня мучить? — Селина не поняла упрека и недоуменно взглянула на Пирза, когда тот торжествующе добавил: — Ну что ж, поделом тебе…
Пальцы его снова прошлись вдоль точеного бедра, даря расслабленное, томное наслаждение, что стремительно превращалось в прежнее неуемное желание.
Селина громко застонала, выгнулась всем телом, ощутив жар его поцелуев на внутренней стороне бедра, и вскрикнула, шокированная лаской столь интимной, хотя именно ее-то и ждала столь долго.
— Коснись меня вот здесь, Селина! Поцелуй меня… — чужим, срывающимся голосом потребовал Пирз.
