– Думаю, мужику с собачкой меня сегодня было достаточно, – сказала я скорее сама себе, развязывая фартук и поправляя волосы, которые немного взлохматились от излишнего нервного напряжения за короткий вечер. – Закроешь тут всё…
– Ты еще здесь? – воззрились на меня два возмущенных глаза.
– Гоблина не трогай, – строго указала пальцем в ее сторону и накинула пальто.
– Ну, мам, – притворно захныкала девушка.
– Я всё сказала, – подыграла ей и, выходя из магазинчика, бросила последний взгляд на ассистентку, которой могла безоговорочно доверять.
Тася подмигнула мне на прощание и приступила к работе, надевая перчатки.
Как ни странно, но, вернувшись домой, я быстро уснула на диване в гостиной. Даже поток тяжелых мыслей не смог стать серьёзным препятствием моей измотанности. Мозг словно выключился и, отказался помогать мне и дальше есть саму себя.
За окном уже темно, а это отличный повод для безмерной материнской паники, так как Сёму должны были привезти мои родители еще засветло. Но в квартире нет ни сына, ни родителей.
Поднялась с дивана и быстрыми шагами, практически забежала в прихожую. Фантик верно последовал за мной, путаясь в ногах. Почти на самом дне сумки нашла телефон, который, почему-то, оказался в беззвучном режиме.
Два пропущенных. Один от мамы, другой – от папы.
Точно что-то случилось.
Ткнула в строку с именем «Мама».
Гудок, второй, третий, а кровь уже шумела в ушах, пока сердце оглушало их сумасшедшим ритмом.
– Да, Сонь? – ответила, наконец, мама.
– Что случилось? Где Сёма? Почему вы еще не приехали?
– Ты всё? – скучающе поинтересовалась мама, будто намеревалась бросить трубку прямо сейчас, не ответив ни на один мой вопрос.
– Мама! – начала я злиться.
– Сёма захотел остаться у нас с ночевой. Мы тебе звонили, вообще-то. Ты где была?
– Я… я не слышала, – пульс стал приходить в норму, но чувство расползающегося страха всё еще блуждало по напряженным мышцам. – С ночевой? Он же на прошлой неделе уже оставался.
– Ну, и что? – цокнула мама. – На этой-то недели еще не оставался.
– Вы там сговорились, да?
– Наш партизанский отряд ничего тебе не расскажет, – шутливо заявила мама.
– Да, знаю я вас, партизан, – прошла в кухню и, не включая свет, подошла к окну, опершись бедром о подоконник. – Сладкого ему много не давайте. И телевизор допоздна смотреть тоже.
– Не учи ученого, – фыркнула мама в ответ. – Я троих вырастила, уж с одним как-нибудь управлюсь.
– Ладно. Уговорила.
– Завтра вечером привезем Сёмку.
