И только сердце знает

 — Это не займет много времени.

О! Даже так?! Грубиян, безмозглый осел! Как смеет он быть настолько равнодушным в такой момент!

— А что, если я откажусь?

— Тогда это займет больше времени, гораздо больше. Рейна ни мгновения не сомневалась, что чего-чего, а уж времени на ее наказание он жалеть не станет.

— Если бы я предоставила вам возможность поступить сегодня утром так, как вы хотели, то сейчас вы не обрели бы мир со своим отцом, 4 — горько сказала она. — Это что же, не считается?

— Цель не оправдывает средства, Рейна.

Ты совершенно пренебрегла моими желаниями, заставив поступать так, как сама считала нужным. То, что я собираюсь наказать тебя, необходимо лишь как доказательство того, что подобное никогда больше не повторится.

— То, что вы сейчас собираетесь сделать, жестоко и безобразно!

— Вот если бы я захватил кнут, леди, тогда это действительно было бы жестоко и безобразно.

Сказав это, Ранульф поднялся, и Рейна вслед за ним вскочила со своего стула. Однако он не сделал и шагу в се сторону, и Рейна поняла, что он пока дает ей еще шанс облегчить свою участь.

Неужели ей хотелось получить гораздо более суровое наказание, лишь бы только отсрочить его на пару мгновений?

Она заставила себя приблизиться к нему, остановившись возле мужа с опущенной головой. В желудке ее все переворачивалось из-за безумного страха, а сердце колотилось как бешеное. Ей совсем не нравилось это беспрекословное повиновение, однако что еще могла она сделать? Жена не должна перечить мужу, провоцируя его и издеваясь над ним так, как ее душе угодно.

Наказание последует неизбежно. И на этот раз он все же постарается убедиться, что она навсегда запомнит это, черт бы побрал его ослиное упрямство!

— Разумное решение, — сказал он и снова опустился на кровать, притянув ее к себе. — Вы можете не раздеваться, достаточно будет лишь задрать рубашку."

"Рейна почувствовала, что сказал он это только для того, чтобы еще больше унизить ее, и это сработало. То, что он не был груб с ней, не разговаривал резким голосом, казалось, только делало ее положение еще нестерпимее.

Голос его был немного хриплым, а прикосновения — нежными, когда он бережно положил ее поперек колен. Рейна опустила голову, чтобы спрятать лицо, одной рукой оперлась о кровать, а другой — о его левое колено. Она чувствовала, что, если будет необходимо, она сможет вывернуться из этой унизительной позы, а для этого нужна была опора. По крайней мере она так думала.