И только сердце знает

Господи! Неужели он все еще злится! О!

Рейна все же осмелилась прямо взглянуть в его глаза и тут же подумала, что ей не следовало бы этого делать, ибо выражение его потемневших глаз ее безумно испугало.

Холодно и с обидой на то, что этот великан даже после ее извинений продолжает негодовать, Рейна произнесла:

— Это была моя ошибка. Тео такой, какой он есть, и ничего с этим уже не поделать. Однако те пять лет, что мы провели бок о бок, сделали его дорогим моему сердцу человеком. Я уже отругала его и могу уверить вас, что вы не будете оскорблены его присутствием.

Однако если вы не находите возможным забыть о случившемся и пожелаете без промедления покинуть нас — я не стану осуждать вас и покорно приму это решение.

Простить или уехать? Ранульф с огромным трудом сдержал поток яростных слов, что готовы были сорваться с его языка в ответ на ее предложение. Молоденькая потаскушка! Она заставила его покончить с разногласиями, лишив даже возможности дать выход его злости, которая просто переполняла Ранульфа после всего, что она посмела ему сказать.

Естественно, он не мог покинуть замок прежде, чем наступит ночь. Но когда он все же уедет, то вместе с ней! Вот теперь он точно не сожалел о том, что ему придется доставить ее Ротвеллу. Один другого стоит.

Однако Рейна выжидающе смотрела на него, и наконец Ранульф с трудом выдавил:

— Как вы и сказали, миледи, будем считать это недоразумением.

— Но я не могу сказать, что чувствую себя прощенной, сэр Ранульф. Вам, наверное, хочется еще раз как следует встряхнуть меня? Думаете, это поможет?

Он оторопело уставился на нее, ничуть не сомневаясь, что она намеренно напомнила ему о его непростительной ошибке.

И после этого она еще смеет улыбаться ему, обнажая ряд жемчужно-белых зубов? О! Что за невыносимая женщина!"

"Однако Рейна вовсе не собиралась дожидаться его ответа. Она поднялась со своей скамейки и приблизилась к Ранульфу, положив свою ручку ему на колено, но, вспомнив, что они не настолько хорошо знакомы, что с ее стороны было неучтивым дотрагиваться до него таким фамильярным образом, тут же отдернула ее.

И все это время она обезоруживающе улыбалась.

— Мое предложение, разумеется, несерьезно. Неужели никто никогда не подшучивал над вами?!

— Почему же. Уолтер частенько рискует своей жизнью, пытаясь поддеть меня.

Она рассмеялась веселым, звонким смехом.

— Стыдитесь, господин рыцарь, если это действительно так. Надеюсь, что лишь пустой желудок делает вас таким сердитым. Однако это я могу исправить.