И только сердце знает

И только тогда снизошла она до того, что смерила своего врага презрительным, испепеляющим взглядом…

— Итак, сэр рыцарь, — проговорила Рейна обманчиво-льстивым голосом, — если вы собираетесь сообщить мне что-либо, то прошу вас — сделайте это побыстрее, ибо ваше присутствие для меня невыносимо.

Подобной наглости было более чем достаточно, чтобы заставить рассвирепевшего Ранульфа вскочить, но он совершенно упустил из виду, что размеры палатки немного не соответствовали его собственным. Рейна с трудом подавила приступ сумасшедшего смеха, когда она увидела выражение лица Ранульфа, который со всей своей недюжинной силой ударился о потолок, отчего стены палатки угрожающе зашатались, рискуя развалить столь шаткую постройку.

Ранульфу все же пришлось сесть, и хотя гнев его еще по-прежнему был страшен, Ранульф казался более спокойным, чем когда он возвышался над Рейной непреклонной глыбой, исторгающей огненные молнии.

— Вижу, чувства наши взаимны, — сказала Рейна, прежде чем рыцарь успел открыть рот.

Это только усилило его ярость, а лицо стало совсем темным от переполнявшего рыцаря гнева.

— По крайней мере хоть в этом мы схожи, так что, если вы еще не проглотили свой язык и если он знает что-нибудь более разумное, чем все те глупости, что мне уже приходилось слышать, соизвольте поторопить его!

Она видела, что лишь неимоверным усилием воли Ранульф заставил себя сидеть на стуле. Однако дар речи все же вернулся к нему, и Ранульф прорычал, повернувшись к Ланзо:

— Засунь-ка ей снова кляп, слишком уж она разговорилась.

В ответ Рейна сжалась и повернулась к испуганному юноше с предостережением, прежде чем он успел сделать хоть шаг в ее сторону.

— Только дотронься до меня, маленький нахал, и тогда я залеплю тебе такую пощечину, что неделю будешь наслаждаться звоном в твоих ослиных ушах! Если твой хозяин настолько труслив, чтобы выслушать все, что я о нем думаю, то пусть хоть наберется храбрости заткнуть мне рот кляпом. Уверена, он сделает это с особой нежностью…

— Труслив, леди?! Ну что ж, мне и дела нет до того, что вы обо мне думаете, так что вы лишь зря тратите время…

— О да! — перебила его Рейна с злорадной насмешкой.

 — Рыцарю без рода без племени и не пристало интересоваться тем, что думают о нем. Судя по вашим манерам, вы и есть самый настоящий ублюдок!

— Признаю, что в этом вы правы, — прогремел в ответ Ранульф.

Неожиданно для Рейны ее глупая колкость оказалась правдой.