И в аду есть герои

Как может быть невероятным то, что столь естественно: магические заклинания, сами собой приходящие на ум, почтительные взгляды погонщика рабов, жертва, истекающая страхом и болью…

Левый висок пронзил болезненный укол. Вероника поморщилась и машинально поднесла к голове руку.

– Болит? – тихо спросил Ктулху.

– Болит, – подтвердила девушка.

Ноющая боль стала накатываться на нее сразу после преображения. После того, как ее глаза навечно поглотила золотая ненависть Великого Господина. Сначала Вероника решила, что ей нужен укол, но погонщик рабов объяснил головные боли другим:

– Это потому, что ты долго принимала чистый Золотой Корень.

– Ты уже говорил, – огрызнулась девушка. Новая волна боли жгучим кольцом стянула голову гиперборейской ведьмы, вызвав негромкий стон. – Ты не можешь ускорить обряд?

– Малейшая неточность может убить тебя, – пожал плечами Погонщик Рабов.

– Когда я открывала Врата, там была масса неточностей.

– Поэтому в них смог проскользнуть только я, – отрезал Ктулху.

«Проклятый урод! – с ненавистью подумала Вероника. – Сам-то доволен! Вмазал две дозы «стима» и даже не поморщился!»

Ктулху раздул огонь, прислушался к потрескивающим доскам, удовлетворенно щелкнул языком и посмотрел на отчаянно извивающегося Николая.

– Гордись, селянин! Не всякий червь получает право быть принесенным в жертву Великому Господину! Думай об этом! Тебе крупно повезло!

Громкое мычание показало, что несчастный мужчина не разделяет оптимизма иерарха Кадаф.

Ктулху подошел к Веронике, провел рукой по ее голове, приподнял подбородок:

– Ты готова сама провести обряд Разделения Ужаса?

– Нет.

– Тогда дай мне Золотой Корень.

Девушка покопалась в сумочке и вытащила ампулу «стима».

– Этого хватит?

– Да. – Погонщик рабов помолчал. – Сколько еще осталось?

– Четыре такие дозы.

– Этого мало, – вздохнул Ктулху. – Очень мало.

– Я знаю, где найти больше.

– Хорошо.

Погонщик рабов осторожно вскрыл ампулу и наполнил шприц прозрачной жидкостью. Мычание Яковлева становилось все громче – огонь жадно лизал его ноги, причиняя несчастному невыносимые страдания. Запахло жареным.

Ктулху опустился на колени и протянул к пламени руки:

Нгоам сибат кур!Бешера киф каздаам!Ур кубатай!«Кубатай ур», – повторила про себя Вероника. Несмотря на боль, в ее памяти всплыли знакомые слова древнего заклинания.

Пламя стало синим.