И в болезни, и в здравии, и на подоконнике

Когда влажные губы сомкнулись на отвердевшем соске, Стэн дернулся, словно его ударило током. Яйца напряглись, член стоял колом, и больше всего Стэну хотелось затащить Деллу на себя и вжаться в нее бедрами – сильно, до боли. Но медленные сомнамбулические ласки завораживали, Стэн горел и плавился, и позволял Делле делать все, что она пожелает.

От левого соска к правому. Губы, язык, зубы. Делла вылизывала, целовала и кусала, это было и больно, и сладко, и охуительно приятно. Стэн вздрагивал, подаваясь навстречу, и комкал пальцами одеяло.

- Тссс… - выдохнула она куда-то в диафрагму – Стэн кожей почувствовал прикосновение холодного воздуха.

Делла спускалась все ниже и ниже – дуги ребер, мягкая впадина солнечного сплетения, отвердевшие мышцы живота. Теперь к наслаждению примешивались внезапные вспышки щекотки, и Стэн дергался, стонал и хихикал попеременно.

От пупка по расширяющейся к паху дорожке волос, язык скользит, вырисовывая узоры, горячие прикосновения сменяются холодным касанием дыхания.

Резинка штанов. Губы движутся, прихватывая кожу, прижимаются сильно и яростно, почти болезненно. Завтра там будут засосы, но Стэну все равно. Стэну плевать. Потому что Делла сдвигает штаны вниз, прикусывая тазовые косточки. От прикосновения зубов тело прошивают огненные искры, бедра судорожно дергаются, а член вздрагивает, натягивая трусы. Стэн запрокидывает голову и рвано выдыхает. Ее губы так близко… так близко… От этой мысли сносит крышу, в голове остается только гулкая пустота, а в ней оглушающее биение пульса.

Она целует бедра, нажимает ладонями, заставляя развести ноги, и лижет чувствительную внутреннюю поверхность. Горячее дыхание касается мошонки, и яйца от него поджимаются и твердеют до каменной прочности.

Сейчас Делла остановится. Поднимется, приблизится для поцелуя. А потом Стэн ее трахнет – прямо здесь, перед камином. Сейчас Делла…

Делла не остановилась. Подцепив пальцами резинку, она потянула штаны вниз одним плавным движением, освобождая член.

Стэн тихо всхлипнул и затих, вцепившись кулаками в одеяло. Хер стоял, отсвечивая ярко-красной головкой, как ебаный маяк – и Делла, наклонившись, лизнула ее кончиком языка.

Стэн вскрикнул и выгнулся.

В последние годы с интимной жизнью у Стэна было довольно хуево – в казарме возможности для ебли нулевые. Но в старших классах Стэн пользовался всеми благами свободы и молодости.