И замок в придачу

— Мяу! — где-то позади меня орал кот-маньяк, намеревающийся догнать свою жертву.

— Не пускайте ее! — перекрикивали друг друга дети.

Честное слово, им только вил для полноты картины и не хватало, а так — чисто картина Репина “Приплыли”. Да лучше бы тут и вправду инквизиция до сих пор была жива! Глядишь, и замок вел бы себя поспокойнее.

То, что просочиться через ворота я уже не успеваю, я поняла еще на подступах. Деревенские явно за новой хозяйкой не в первый раз бегали, раз к такому мероприятию подготовились основательно.

Тут и острые пики на заборе и воротах, и проволока, и ни единого выступа, чтобы через верх сигануть.

Варианта оставалось только два: или менять траекторию полета и пробовать выбраться с другой стороны земель, или продолжать бежать прямо, чтобы они испугались, что я разобьюсь, и ворота таки до конца не закрывали.

Не иначе как от ужаса ситуации я выбрала самый неадекватный вариант — второй, и, естественно, прогадала.

И вот непонятно, это я с воротами лбом встретилась или все-таки они со мной?

В глазах потемнело, вокруг заплясали звездочки.

Качнувшись, я села прямо в ближайший сугроб, пока мне на колени нагло и беспардонно забирался кот. Потоптавшись как следует, этот облезлый зверь поставил передние лапы мне на плечи. С такой умной моськой в мое лицо животные всматривались впервые.

— Кабздец! — подытожил кот мое состояние, обращаясь к деревенским. — Шишка точно будет. Эй, хозяйка, ты сколько пальцев видишь? — помахал он у меня перед носом лапой.

— Ни одного, — ответила я сипло, рассматривая внушительные когти говорящего, чтоб меня, кота.

— А так? — Мужик в меховом тулупе сунул мне под нос не менее внушительный кулак.

— А так очень хорошо вижу, — икнула я. — А можно я уже пойду?

— Да пожалуйста. Только позавтракать бы не мешало, а то тощая больно… — прискорбно оглядела меня староста, шамкая беззубым ртом. — Ну-ка, молодцы, тащите-ка ее в мою избу.

В моем воображении я сопротивлялась. Цеплялась пальцами за все, что попадалось, оставляла глубокие борозды на снегу и вопила о том, чтобы меня отпустили.

Где-то в другом измерении даже вызывала МЧС, ФСБ и скорую помощь, согласная отправиться в клинику для душевнобольных, но в реальности держала хвост пистолетом.

— Я сама, — поднялась я на ноги, отказываясь от сомнительной участи быть куда-то утащенной. Мне и вчерашнего хватило, тогда как слово “потаскуха” в этой деревне приобретало совсем новый и неожиданный смысл.

Кормили меня как на убой.