И замок в придачу

Я совершенно не умел управляться с детьми. Никогда не имел подобного опыта, но мать Пташа меня научила всему тому, что знала сама, — ты стала для этой женщины, добровольно отдавшей сына в чужие руки, отдушиной. А потом и Валерия разделила со мной все хлопоты, но мы оба понимали, что долго так продолжаться не может. Знаешь, что было самым трудным для меня?

— Раньше я думал, что самое трудное — это отпустить тебя от себя. Потом — смотреть на то, как ты взрослеешь вдалеке от меня. Поначалу женщина, которой тебя отдали на воспитание, часто привозила тебя к нам.

Тогда еще магии в замке было гораздо больше и мы могли находиться в вашем мире даже днем. Я играл с тобой, хотя, поверь мне, уже тогда пытался не привязываться, но ты была назойливым ребенком с целым семейством ежей в одном месте. Знаешь, я сам попросил тебя больше не привозить — не хотел снова стирать тебе память. Иногда Пташ передавал через Валерию цветные карточки, по которым я видел, как ты взрослела. Трудно? Нет, это было нетрудно, хотя на тот момент казалось невыносимым. Знать, что ты живешь где-то там, взрослеешь, учишься, любишь и заводишь друзей, не ведая о моем существовании, — это было терпимо. Гораздо большим ударом для меня стало твое возвращение. Я отпустил тебя, зная, что ты — единственный способ снять с Тауршира оба проклятия, наслоившихся друг на друга, а ты вернулась.

— Ты был готов провести здесь остаток своих дней?

— Я и сейчас к этому готов. Знай, что бы ты ни выбрала, что бы ни решила, какой бы ответ ни дала, я поддержу тебя во всем и не позволю никому тебя обидеть.

Если ты сегодня откажешься, ты сможешь уйти отсюда, ты сможешь вернуться в свой мир. Если не дашь ответ, то останешься здесь до конца своих дней — больше попыток не будет.

— То я тебя больше не отпущу.

Слышать такое было одновременно волнительно и страшно. Сердце заходилось в груди, а я едва стояла на ногах, но была намерена получить как можно больше информации, пока кое-кого вдруг неожиданным образом прорвало. Проглотив комок, что встал в горле, я решила кое-что уточнить:

— Ты сказал «оба проклятия».

Есть и второе?

— Первое проклятие было наложено Лиорой — по неопытности, по дурости, на эмоциях. Она слишком многое на себя взяла, и в итоге приобретенная ею сила сыграла с ней злую шутку. Эгоизм, жажда власти, вседозволенность и отсутствие каких-либо границ — все это привело к тому, что мы сейчас имеем. На тот момент я не думал, что смогу полюбить хоть кого-то из тех, кто, как и я, стал заложником Тауршира.