И замок в придачу

— Это какой же? Разве девушкам нравится, когда перед ними унижаются? Ах, постойте! Наверное, вы говорите о тех сладких речах, в которых нет ни грамма правды. Тогда нижайше прошу меня простить, — ядовито улыбался этот тип, даже не пытаясь скрыть сарказма.

— Девушки любят ушами! — зачем-то ляпнула я, лишь бы оставить последнее слово за собой.

— А должны бы любить головой! — возразили мне и рванули с такой силой, что у меня ноги от пола оторвались.

Ничего не успевала увидеть, кроме жестокой усмешки, что застыла на красивом лице.

Ничего и не видела, кроме льдистых глаз, которые принадлежали вчерашнему монстру. Он кружил меня по залу с такой скоростью, что у меня не то что голова закружилась — желудок вспомнил о том, что мы, можно сказать, совсем недавно ужинали, а гости нашего ужина не видели, но сейчас мы лихо исправим эту оплошность.

— Остановитесь! — молила я, вцепившись в его черный камзол, но меня никто не слышал.

Цвет моего лица наверняка сравнялся с темно-зелеными шторами. Гости в ужасе жались к стенам, оставляя нам одним единоличное пространство для маневров.

Чужие руки сжимали мою талию с такой силой, что на них наверняка останутся отпечатки моих ребер. Пола под ногами я не чувствовала — вот что, оказывается, означает выражение “Земля уходит из-под ног”.

Все закончилось так же неожиданно, как и началось. Меня просто резко остановили в самом центре залы. Если бы не держал, я бы стопроцентно по инерции еще парочку кругов навернула, но, увы, меня держали очень хорошо.

Мелодия, что звучала до этого момента, будто сойдя с ума — убыстряясь нам в такт, — оборвалась на высокой ноте, а музыканты и вовсе сползли с постамента, на котором стояли, скрываясь за балюстрадой второго этажа, что отделяла их от остального зала.

Мне бы сейчас вот так же сползти на пол и спрятаться!

— Кажется, сейчас я должен поблагодарить вас за танец? — с насмешкой поинтересовались у меня.

— Было бы неплохо, — выдохнула я. Грудь вздымалась как после бега. Причем бежала я как минимум пару километров!

— Увы, я не склонен врать.

Этот танец совсем не принес мне удовольствия, а мои оттоптанные ноги будут помнить вас не меньше чем до утра.

— Как жаль, что я не оттоптала их на подольше, — сделала я морду кирпичом, намереваясь уйти, но хватка была просто железной.

— И мне… — вдруг мелькнуло на его лице что-то нечитаемое.

Что-то мимолетное, будто ненастоящее. Эмоция, которую я не успела уловить, а в следующую секунду произошло страшное.