Я чужая невеста

В читальном зале Императорской Библиотеки».

Да... Краткость — сестра таланта. А уж в том, что Грезы талантлив, сомнений не было. Ведь невозможно быть Хранителем такого направления и не быть при этом одаренным.

Сердце очень быстро начало отстукивать ритм и пытаться пробиться сквозь грудную клетку от возбуждения. Руки задрожали, и я выронила записку с конвертом. Никак не ожидала, что встреча может состояться так скоро.

Желание перевернуть мир пропало и кровать осталась не заправленной.

К тому же, пока одевалась, волновалась настолько, что умудрилась часть одежды надеть наизнанку. Пришлось переодеваться. Завтракать тоже не стала, так как в горло и кусок не лез.

Ничего, позже на работе перекушу чем-нибудь.

Уложила волосы, надела очки и немного подкрасила бледные губы. Что-то я уж сильно разволновалась. Ведь ничего страшного не произойдет на встрече? Однако тот фат, что придется встречаться именно с этим Хранителем и волновал.

Больно уж непредсказуем был Грезы. Про него рассказывали множество небылиц, но его вид не отрицал их, а наоборот, рождал новые.

Я встречалась с ним раньше, но один на один никогда не оставалась. И вот теперь... И страшно, и нужно, и необходимо. Ведь если сможет мне кто-то помочь, то только он.

Накинула плащ, подхватила зонтик и покинула дом. Надеюсь, любимая работа сможет меня отвлечь.

Однако это желание не сбылось.

Весь день у меня все валилось из рук, по рассеянности расставила книги не в своих категориях, умудрилась уронить очень старый, в единственном экземпляре, трактат, который пришлось восстанавливать при помощи специальной магии, а для этого вызывать сварливого Реставратора, который владеет этим даром практически идеально. В общем, день был ужасен.

Я плелась по вечернему городу домой, не замечая ничего вокруг. Этому факту способствовал сильный дождь, практически ливень.

Струи воды, падающие с неба размывали очертания мира за пределами моего зонта.

Как хорошо, что Мидьяр сегодня не появлялся. Чтоб окончательно вывести меня из равновесия, вернее того, что от него осталось, не хватало только его присутствия.

При мысли о Мидьяре как всегда стало одновременно и сладко и больно.

А еще, помимо воли на периферии сознания все равно слышался ковартный шепоток.