Я ее забираю (СИ)

Бросила взгляд на панель управления. Отыскала нужную кнопку и, нажав, толкнула дверцу.

— Стоять! — рявкнул Вандор мне в спину и тут же схватил за руку. Внедорожник, покачнувшись, остановился.

— Не трогай меня! — вскрикнула я, резанув брата взглядом. — Не прикасайся ко мне, понял?!

Лицо Вандора потемнело, глаза блеснули холодом, вена на шее вздулась.

— Non toccarmi, non toccarmi e non parlarmi. Non sei nessuno per me. Nessuno, Vandor (Не трогай меня, не прикасайся ко мне и не разговаривай со мной. Ты мне никто.

Никто, Вандор, — пер. с итал.), — выговорила я. Каждое слово — глядя ему в глаза.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Должно быть, он ждал, что я отступлю, отведу взгляд, но делать этого я не собиралась. За последние дни в моей жизни случилось так много всего, что лёд, что я видела в его глазах, не мог ни ранить, ни напугать меня.

Наконец пальцы его разжались, и я, больше не обернувшись, вышла из машины. До слуха донеслось шуршание листьев, ветер лизнул лицо. Чувствуя направленный мне в спину холодный взгляд, я медленно пошла по дорожке к дому.

Макс ведь даже не попытался… Не попытался сделать что-то, чтобы остановить Вандора. Что, если это действительно конец? Борясь с накатившими на меня горькими чувствами, я сделала судорожный вдох и ускорила шаг. Я должна поговорить с ним. Должна объяснить! Может быть, уже слишком поздно, но я должна хотя бы попытаться.

Сидя на постели в комнате, куда проводила меня горничная, стоило зайти в дом, я снова и снова вспоминала отвратительную сцену в клубе.

Что я знала о Максе? Не так уж много. Разве что он владеет несколькими казино в городе, просыпающемся тогда, когда обычные люди готовятся ко сну, бойцовским клубом и квартирой, стоя у витражного окна которой можно почувствовать себя парящей в невесомости. Что он не боится ездить без охраны и что у него есть брат. Олимпийский чемпион по боксу. Последнее интересовало меня мало. Всё остальное, в общем-то, тоже. Что не так с его семьёй? О чём говорил Вандор? Кажется, что-то про его отца. Что-то больное, бьющее в самую цель.

Выдохнув, я упёрлась локтями в колени и накрыла лицо ладонями. Остро захотелось, чтобы Макс оказался рядом, без лишних слов сгрёб меня и прижал к себе. Всё. Нет… Ещё мне хотелось ударить его. Сильно, наотмашь, за то, что отпустил. За то, что вот так просто позволил увести меня. Ударить, а потом прижаться и почувствовать вкус его губ.

Не знаю, сколько я просидела в одиночестве. Должно быть, не меньше часа.