Я ее забираю (СИ)

Дотронулась до лица Макса кончиками пальцев, провела по его скуле и тихонько пощекотала под подбородком. Заметила, как он нахмурился во сне и пощекотала снова, и тут же пальцы его сталью сомкнулись на моём запястье. Только-только он казался таким спокойным, умиротворённым, а теперь…

— Доброе утро, — голос его был чуть сиплым со сна. Перевернувшись на спину, он потянул меня на себя, но я упёрлась в матрас второй ладонью. Знала, что нам нужно поговорить, и понимала, что, стоит его губам оказаться на моих, всё в очередной раз полетит к чёрту.

Его властная самоуверенность, его взгляд… Боже…

— Я тебя ещё не простила, — выдохнула, глядя ему в глаза.

Вторая его ладонь опустилась на моё бедро. Проведя от коленки до поясницы, он снова потянул меня на себя, и на сей раз я, не удержавшись, повалилась на него.

— Ты мне ночью в любви признавалась, забыла? — пальцы оказались у меня в волосах.

— И что? — я чуть приподнялась.

Руку мою он так и не выпустил. Смотрел снизу вверх, перебирая волосы, и я тонула в демонической черноте его зрачков.

Большим пальцем он обвёл косточку на моём запястье и только после этого отпустил. Погладил по пояснице.

— Прости меня, Марика, — внезапно сказал Макс тихо и совершенно серьёзно, по-прежнему глядя мне в глаза. Сердце заколотилось быстро-быстро, слова, которые я, возможно, могла бы ещё сказать, застряли в горле. — Я был ослом, — появившаяся в уголках его рта невесёлая усмешка тут же исчезла. — Прости.

— Ты и сейчас осёл, — кое-как выдавила я и тут же обхватила его покрытое тёмной щетиной лицо ладонями.

Склонилась, касаясь губами губ и выдохнула: — Но я тебя всё равно люблю.

Этот поцелуй был неспешным, наполненным особенной утренней негой. Кончиками пальцев Макс поглаживал меня вдоль позвоночника, а я, ни о чём больше не думая, просто наслаждалась этим мигом. Самолёт, Италия… Сама мысль об этом теперь казалась далёкой и странной. Разве могло быть по-другому? Разве могло не быть у меня, у нас этого утра, этой ночи, этого дня?

Выдохнув у самых губ Макса, я обвела его рот.

Мы снова молча смотрели друг на друга, и в этом молчании тоже было что-то особенное. Такое же особенно-откровенное, как и в простых прикосновениях. Важное и простое. Погладила уже почти незаметную ссадину на скуле Макса, на его брови.

— Ты у меня как дворовый кот, — ещё один короткий поцелуй. — Макс… — Сама не до конца понимая, что хочу спросить, качнула головой. — Этот человек… Матвей…

— Что? — мне показалось, голос его зазвучал резче.