Я ее забираю (СИ)

 — И учти, ещё раз так надерёшься…

— Иди к чёрту, — беззлобно процедил он сквозь зубы и стянул чёрную водолазку. Плечо его украшал орнамент татуировки, спускающийся до самой лопатки. Пожалуй, только по татуировкам и их расположению нас и можно было отличить. Младше меня на считанные минуты, Дэн был точной моей копией. Не удивительно, что девчонка приняла его за меня.

Я вспомнил её, застывшую посреди моей спальни с влажно блестящими глазами. Уж не знаю, что этот идиот сделал, но…

— Не лезь к Марике, — прежде, чем уйти, сухо проговорил я.

Он посмотрел на меня. Губы его тронула нехорошая, жёсткая усмешка. Я знал этот взгляд, эту усмешку. Брат пребывал в отвратительнейшем настроении. В такие моменты способен он был на всё что угодно. Это тоже нас отличало: я всегда был несколько сдержаннее его, рациональнее.

— Да ладно, — губы его снова искривились. — Бабу для брата пожалел?

Я только головой качнул. Нахрен ему она не сдалась, скорее просто решил позлить меня. В подобном настроении он нередко нарывался на неприятности, именно поэтому я и не отправил его восвояси.

Впрочем, не отправил бы я его в любом случае. Другое дело, что в гости Дэна сегодня я никак не ждал. Планировал пробыть в игорном доме до утра, но часа с ласковой девочкой мне хватило, чтобы убедиться — дело вовсе не в желании слить. Смотрел на неё, стоящую передо мной на коленях и понимал, что хочу другого. Девчонка была хороша, вот только…

— Я тебя предупредил, — отрезал я перед тем, как выйти из комнаты.

Хотел было уйти к себе, но вместо этого спустился вниз.

Ночь подходила к концу, за окном понемногу светлело. Зайдя на кухню, я подогрел оставшийся в турке кофе и вылил в чашку. Добавил две ложки сахара. И в самом деле отличный кофе…

— Да, — услышал я звонкий девичий голос с итальянским акцентом. — Нет, мам… Нет! Мам! У меня всё хорошо… Да… Послушай! Да послушай же ты! Если ты не прекратишь, я положу трубку… Мам!

Судя по тому, что голос стал тише, Марика отошла от двери. Но я всё равно отчётливо слышал всё, что она говорила.

Время от времени она переходила на итальянский, потом снова на русский, а порой и вовсе смешивала языки. Чёрт! А ведь меня заводит её голос, её манера говорить. Представил, как она оживлённо жестикулирует, как раздуваются её ноздри, блестят глаза…

— Вот же, — процедил сквозь зубы и, отставив недопитый кофе. Подошёл к холодильнику, но открывать не стал. Взял лежащий рядом на столешнице багет и откусил хрустящую горбушку.