Я ее забираю (СИ)

Сознание резанула мысль о том, что она знает, что делает. Знает… Дотянулся до бутылки и глотнул. Слабость накатывала всё сильнее, приходилось буквально выдёргивать себя из той трясины, куда меня затягивало. Сконцентрировался на девчонке. На её тонкой хрупкой фигурке, на босых ногах. Щиколотки были совсем тонкими, икры аккуратными, подтянутыми.

— Тебе идёт красный цвет, — просипел я, зацепившись взглядом за подол её платья. Перехваченные какой-то тряпкой волосы колыхнулись, когда она, обернувшись, глянула на меня через плечо.

 — Я тут подумал… — продолжил я. Перевёл дыхание, втянул носом воздух, — Может, всё-таки оставить тебя себе, а? Триста штук баксов, конечно…

— Заткнись, идиот, — процедила она гневно, и это вызвало у меня усмешку, хоть было вовсе не до веселья.

В руках её мелькнул нож.

— Зажми, — она протянула мне деревянную лопатку и, едва я сунул её меж зубов, кровь зашипела на раскалённом до предела металле.

Дёрнувшись, я стиснул пальцами край стола. Сердце молотом ударилось в рёбра, нервы натянулись стальными тросами.

Металл вжался в тело ещё сильнее, а ладонь Марики снова легла на моё колено.

— Un altro poco… tolleravi. Sei Un Cobra.… (Ещё немного… терпи. Ты же Кобра…) — зашептала она.

Не знаю, что она там несла, но голос её успокаивал меня. Её эта неразборчивая болтовня, её лежащая на моём колене рука. Отшвырнув лопатку, я втянул носом воздух и накрыл её тонкие пальцы своими. Сжал кисть. Она выпустила нож, и тот со стуком упал на пол. Коснулась второй рукой моего бедра и, склонив голову, ткнулась лбом.

— Всё, — на дрожащем выдохе. — Пальцы её под моими тоже дрожали. — Надо было просто прикончить тебя и… — Она умолкла на полуслове и перехватила мою ладонь. — Maledetto bastardo. Come mi hai spaventato… (Проклятый мерзавец. Как же ты меня напугал…)

— Всё, всё… — прошептала я, помогая Максу лечь. Провела дрожащими пальцами по его покрытому испариной лбу, убрала прилипшие волосы.

Макс шумно выдохнул, на мгновение мышцы его натянулись. Страх, до сих пор сдерживаемый, рвался из меня, к глазам подступали слёзы.

На нём всё ещё были мокасины, и я сняла их, после принялась за окровавленные джинсы. Подняла взгляд к лицу и поняла, что черты стали мягче.

— Макс, — позвала негромко, осторожно потрясла за плечо. Он не отзывался. — Макс! — уже настойчивее.

На мгновение страх захлестнул меня. Пальцы скользнули по шее. Нашла пульс. Раз… два… три… Присела рядом и, взяв его за руку, крепко сжала пальцы. Всмотрелась в его бледное лицо и сглотнула.