Я и мой близнец (СИ)

Я быстро убрала письмо в сторону, чтобы не испортить его, а сама начала вытирать ладонями лицо.

— Я люблю своего брата! — начала я твердо повторять вслух, — Он мой самый лучший брат на свете! Я его сестра! Я буду заботиться о нем, а он будет заботиться обо мне! Потом мы создадим свои семьи, но будем всю жизнь дорожить друг другом…

Я перевела дыхание, потому что даже устала от этого решительного монолога. А потом я немного расслабилась и тихо, почти шепотом добавила:

— Я буду печь ему печенье и отсылать в бандеролях.

А иногда я буду вязать ему шарфы или носки. Я буду хранить портреты его детей в моей спальне и заваливать письмами каждую неделю…

Я говорила это для того, чтобы привыкнуть к мысли: он мой брат и навсегда останется только братом. Хотя и самым любимым братом! Я настраивала свою душу, как музыкант настраивает рояль. Я лепила свои эмоции, как горшечник лепит кувшин…

Мне стало легче. Перечитав последующие два письма, я заметила, что в них он уделил мне больше внимания. Спрашивал, как у меня дела, не болею ли я и можно ли ему передать мне привет…

Он, наверное, думает, что я не хочу о нем слышать.

Мне стало больно. Нужно написать ему письмо…

Как только я взяла в руки бумагу и чернила, в дверь моей комнаты постучала служанка. Она сообщила, что отец ждет меня в кабинете.

Отец сидел за столом, и лицо его, наконец-то, перестало быть суровым. Правда, я догадывалась, что он начнет о чем-то просить. Так и произошло: он заговорил о моей помолвке!

— Дэйв Хопкинс — наилучшая партия для тебя! — едва ли не торжественно сказал отец, а меня невольно передернуло.

Мысль о том, что однажды этот ледяной человек, например, обнимет меня, была мне дико отвратительна. Но я уже приняла решение отказаться от Джоша и создать свою собственную семью, поэтому, в принципе, было совсем неважно, будет моим мужем Дэйв Хопкинс или кто-нибудь другой. Любой будет мне неприятен, поэтому… какая разница???

— Хорошо, — тихо и покорно проговорила я, — я согласна на помолвку…

Отец от радости аж рассмеялся и начал усердно хвалить мое благоразумие.

Я выслушала его немного, а потом извинилась и вернулась к себе в комнату.

Наверное, отец почти сразу передал эту новость Хопкинсам, потому что «ледяной принц» примчался в наш дом уже через два дня.

Мы сидели с ним в саду на лавочке и пытались беседовать. В этот раз он выглядел особенно чванливым и высокомерным. Наверное, он уже чувствовал себя хозяином положения, ведь, по сути, с этого мгновения считался моим женихом.