Я – инквизитор

 — Что может писать столь утонченный человек?

— Не обольщайтесь, — ответил Сигизмунд. — Я не более чем способный рисовальщик. Меня покупают на аукционах, потому что некая галерея в Голландии удосужилась сделать мне небольшое имя. Знаете, реклама в журналах, альбом… Но сам-то я знаю, — Сигизмунд похлопал Ласковина по руке, — чего стою. Нет у меня в доме моих картин. Зато есть несколько не моих. Настоящие шедевры. Я покажу их вам чуть позже. Все-таки мне хотелось бы поставить какую-нибудь музыку. Может быть, ваш сумрачный друг выберет по своему вкусу? — Он повернулся в кресле, обратившись к отцу Егорию: — Игорь Саввич, если вас не затруднит, подыщите то, что вам по вкусу?

— То, что мне по вкусу, придется не по вкусу тебе, тварь! — жестко произнес отец Егорий, сжав кулаки.

Андрей даже вздрогнул от неожиданности.

— Сатаническое отродье! — прорычал иеромонах, шагнув вперед. Казалось, он сейчас ударит сидящего перед ним маленького, хрупкого Сигизмунда.

— Андрей! — Сигизмунд повернулся к Андрею в поисках защиты.

 — Что происходит, Андрей?

Губы его дрожали. Беспомощный мягкий интеллигент перед разъяренным варваром.

Ласковин вскочил на ноги. Он был готов броситься между отцом Егорием и человеком, который вот-вот мог стать его невинной жертвой. Но, отведя взгляд от лица Сигизмунда и встретившись глазами со своим духовным наставником, заколебался.

— Раздави тварь! — жестким, холодным, «чужим» голосом приказал Игорь Саввич. — Не человек это! Убей его!

— Вы с ума сошли! — прошептал Сигизмунд, вжимаясь в кресло.

 — Вы ненормальный!

— Убей! — закричал отец Егорий и ринулся на Сигизмунда.

Андрей, решившись, загородил ему путь.

— Погодите! — воскликнул он. — Нельзя же так!

Отец Егорий заскрипел зубами. Он готов был смести Ласковина с дороги, но понимал, что это не удастся. И отступил.

Андрей повернулся к Сигизмунду.

— Не бойтесь, — произнес он. — Ничего страшного.

— Спасибо, спасибо вам, — прошептал Сигизмунд, хватая Ласковина за руку. — Спасибо!

«Черт! — Андрей с трудом удержался, чтобы не вырвать ладонь из этих прохладных пальцев.

 — Черт!» Отец Егорий был не так уж неправ! Этот человек выглядел испуганным, нет, охваченным ужасом: расширенные зрачки, дрожащие губы, испарина на лбу… и совершенно сухие ладони.

Полсекунды потребовалось Ласковину, чтобы осмыслить происходящее. И, вероятно, столько же — Сигизмунду, чтобы понять: Андрей заподозрил неладное.

Если бы сейчас хозяин квартиры заговорил, может быть, ему и удалось бы рассеять сомнения Ласковина.