Я – инквизитор

Но сказать об этом отцу Серафиму? Дудки!

— Нет, — отрицательно покачал головой Игорь Саввич. — Пусть знают, кто я такой. Пусть привыкнут и запомнят. При случае же и власти, и пресса — все пригодится. И деньги тоже. Не согласен?

— Все правильно, — сказал отец Серафим, но с видом укусившего лимон. — Масштаб крутой взял, вот что плохо. Слыхал, хозяин «Прима-груз» тебе крупное вспомоществование пообещал?

— Верно, — подтвердил Игорь Саввич. — Только не мне — общине. Обещал две палаты для детей-сердечников оборудовать. И весь младший персонал на содержание взять сроком на год.

— Это какая же сумма?

— Не мое дело! — отрезал Потмаков. — И не твое!

— Есть мнение, — глядя в сторону, произнес отец Серафим, — что деньги эти лучше бы пожертвовать Церкви непосредственно.

— А я, значит, уже не Церковь? — едко осведомился отец Егорий.

— Ну, в определенном смысле, — разглядывая толстенькие пальцы, — не совсем. Ты миру себя являешь не как священнослужитель. По форме, — быстро уточнил отец Серафим, опасаясь, что собеседник его вспылит.

— Нет, постой! — перебил отец Егорий. — Не разрешено мне, а указано! Указано! Тобой! А мне ряса не жмет! Ты с больного на здорового не вали! Разрешено! Ныне ж, сегодня ж к вечерне облачусь и так же впредь ходить буду. Как по сану положено!

— Ну вот, ты уже и обиделся! — сказал отец Серафим. — Я всего лишь сказал: есть мнение. Я же не сказал — прекрати! И, более того, объяснили там, наверху, — он сделал неопределенный жест, — что деятельность твоя необходима.

— Есть мнение, — язвительно произнес отец Егорий, — что православие намного древнее христианства. И мнение сие высказано публично.

— Должен тебе сказать, — возразил отец Серафим, обрадованный, что собеседник его успокаивается, — что мнение сие, хоть и заведомо ложное, может и пользу принести. Может, для русского человека православие и впрямь подревней и поважней христианства будет.

— Это кто же так решил? — поинтересовался отец Егорий. И не дав собеседнику ответить: — А то, может, давай сразу и молитвы переиначим? Что ж это мы по дурости к Христу взываем? Ниспошли нам благодать, батюшка Серафим, во имя владык и святых спонсоров!

— Все, — спокойно, поднимая руки, произнес отец Серафим. — Не подобает нам с тобой склочничать, как торговкам на рынке. Грех это.