Я – инквизитор

Андрей видел, что он сердит, но не находит повода излить свой гнев.

«Значит, не нашего поля дичь», — подумал Ласковин.

Мысль, что против этой женщины у них ничего нет, была приятна.

— Сколько мы должны за визит? — грубо спросил Игорь Саввич. Отомстил.

— А я денег не беру! — отрезала Антонина. — Ни у кого не беру. Что подарят — возьму. Да только не у тебя. Злой ты, Игорь Саввич! И деньги твои злые!

Отец Егорий ничего не ответил, вышел в прихожую.

— А мои? — спросил негромко Ласковин. — Тоже злые?

Это было не совсем честно по отношению к отцу Егорию, но нельзя же так, по-свински!

Антонина бросила на него испытующий взгляд, поняла, что шутит, и лицом немного смягчилась.

— Спасибо, — поблагодарил Ласковин. — Блины вкусные. Очень.

— Не сердитесь, Андрей Александрович, что я вас выставила, — шепотом сказала Антонина. — Друг ваш очень меня рассердил. Будет время — заглядывайте. Прошлое у вас и впрямь интересное. Многое узнаете.

— Да я и так его знаю, — улыбнулся Андрей.

— Ой не знаете, — лукаво отозвалась женщина.

— Ну как? — на всякий случай спросил Ласковин, когда они спускались по лестнице. — Чисто?

— Бог знает, — неопределенно ответил отец Егорий. — Будет время — откроется. Может, еще разок наведаемся.

— Я не против, — сказал Ласковин. — Готовит она хорошо! — И засмеялся.

Они вышли из подъезда, и обрадованный ветер взвил вокруг них карусель колючих льдинок.

— Надо было Петю взять, — сказал Ласковин. — А то что он голодный сидит?

— Нечего его в наши дела мешать! — отрезал отец Егорий.

— Ну а теперь, когда вы ее проверили? — поддразнил Андрей. — Блины там еще остались!

— А ты ему предложи! — усмехнулся Игорь Саввич. — Только как бы тебе самому машину назад вести не пришлось: женщина одинокая, народ вы слабый, грешный…

— Нет уж! — сказал Ласковин. — Дома поест.

В такую погоду я предпочитаю на заднем сиденье спать!

— Все-таки я к священнику здешнему наведаюсь, — сказал отец Егорий. — Завтра.

Но завтра съездить во Всеволожск ему не пришлось. Когда они вернулись, Степаныч заявил, что на завтра назначен очередной банкир-благотворитель. Днем. А вечером, как обычно, нравственная беседа с членами общины.

— А сам с банкиром не можешь? — спросил недовольный отец Егорий. И Смушко, в двадцатый, наверное, раз, терпеливо объяснил.