Я – инквизитор

Нервы? «Прошлое до рождения»? То, откуда его сны? Кармическая память? Генетическая?

У каждого свое место под солнцем. У некоторых — довольно темное.

На другом конце вагона возник скандал. Кто-то кому-то что-то загородил. В почти пустом вагоне. Андрей вздохнул: как шавки по разные стороны забора.

Приятная усталость после тренировки ушла. В вагоне было холодно: из разбитого окна рвался внутрь морозный ветер.

Дорогу он представлял лишь в общих чертах. Но знал, с какой стороны шоссе, по которому ехали в прошлый раз, и положение перекрестка, где они останавливались.

Найдет. Площадь с другой стороны железной дороги густо обросла киосками. Продавали гвоздики, и Ласковин подумал: не купить ли? Не стал. Все же не любовное свидание. А что? Деловой визит? Купить что-то надо. Торт? Конфеты? Вино?

Ласковин купил пакет кошачьего корма. Самого кота он не видел, но запах характерный учуял и следы когтей на косяке двери заметил.

По правую руку Ласковин увидел деревянную церковь. Повинуясь импульсу, свернул с дороги, подошел.

Церковь оказалась закрыта. Он перекрестился и, испытывая непонятное разочарование, двинулся дальше.

Минут через десять он разглядел впереди высотные дома, примеченные еще в прошлый раз. Правда, вчера он подходил с другой стороны. Сойдя с дороги, Ласковин пошел напрямик, дворами. Через десять минут он уже звонил в нужную дверь.

Антонина открыла так быстро, будто ждала. Может, действительно ждала.

— Добрый день, — сказал Андрей. — Вот, котику вашему…

Антонина, собравшаяся было что-то сказать, увидела пакет.

И расхохоталась. Да так, что минуту остановиться не могла. Андрей смотрел, как она смеется, как слезы текут по ее щекам, и чувствовал себя полным идиотом.

Наконец хозяйка справилась с собой, утерла лицо платком.

— Простите меня, Андрей, — отдышавшись, произнесла она. — Спасибо, заходите.

— Не будем терять времени, — заявила Антонина, когда Ласковин вошел в комнату. — Садитесь сюда, на диван.

И сама села рядом. От нее приятно пахло чистой кожей, травами. Длинное, василькового цвета платье с буфами на плечах, приталенное, но свободное в бедрах и груди создавало ощущение чего-то старомодного, ретро.

Пальцы у Антонины оказались прохладными и чуточку влажными. Ласковин думал, что сейчас она начнет изучать узор на его ладони, но женщина просто сжала его руку и, прикрыв глаза, заговорила:

— Ласковин Андрей Александрович. Двадцать девять лет. Женат. Нет, уже не женат. Детей нет. Перелом ноги в отрочестве. Перелом ребра. Перелом носа.