Я – инквизитор

Андрей выдернул пучок травы, понюхал его. Трава пахла, как и положено траве, и испачкала зеленью пальцы, когда он растер ее.

Деревья тоже были настоящими. «Если это глюк, — подумал он, — то глюк довольно яркий!» Или это опять один из его снов-кошмаров? Нет, от снов этот мир отличался не меньше, чем здешний лес от леса где-нибудь под Зеленогорском.

Андрей вдохнул прохладный воздух. Запах леса, влаги, дыма… и того варева, что состряпала Антонина. Интересный глюк. Если он в забытьи, то почему так отчетливо мыслит? Если это реальность, то откуда ощущение кукольности окружения?

Тут Андрей сообразил, в чем дело.

Звуки! Их не было! Ни шума ветра в кронах, ни самого ветра, ни криков ночных птиц. Только потрескивание горящих сучьев и невнятное пение бородача. Ласковин посмотрел на него, надеясь, что тот объяснит происходящее. Двойник не обращал на Ласковина внимания. Полировал нечто, похожее на пряжку, кусочком кожи, мурлыкал себе под нос.

«Дает мне возможность адаптироваться», — подумал Ласковин.

Строгое чужеродное слово «адаптироваться» неожиданно придало уверенности.

Ласковин пригляделся к сидящему напротив. Да, они похожи. Не только внешностью, но и осанкой, мимикой… На бородаче была просторная рубаха и черные, похоже, кожаные, штаны. Сапоги, короткие, ярко-красные, стояли рядом. Двойник их снял, оставшись босиком. Голенище одного из сапожков смялось, второе стояло прямо. Из кармашка, сбоку, торчала изогнутая рукоять ножа.

Двойник поднял голову, подмигнул и опять вернулся к своему занятию.

Тут Андрей заметил круглый шлем, надетый на воткнутую в землю палку, и кольчугу, распяленную на рогатке. Колечки кольчуги поблескивали, словно измазанные маслом.

«Витязь», — возникло в мозгу подходящее слово.

Если есть витязь, то еще рядом должен быть меч, да и лук тоже. Андрей более-менее представлял, какое вооружение пользовали ратники в старину. Да еще конь! Андрей напряг слух, но ни фырканья, ни шороха перемалываемой зубами травы не услышал. Какие еще звуки может издавать лошадь? Скрип? Нет, это скрипел большущий мешок, подвешенный к ветви позади двойника, там, где лежала тень.

Бородач отложил работу, поднял глаза на Ласковина.

— Что смутишься, братко? — проговорил он собственным голосом Андрея, знакомым по магнитофонным записям. — Тяжка твоя доля? Бежит от тебя победа?

— Непобедимость — в себе самом, возможность победы укрыта в противнике! — процитировал Ласковин, желая тем самым «прощупать» бородача, иллюзию.

Двойник покачал головой.