Я – инквизитор

Две золотые серьги у него в ушах задвигались крохотными маятниками.

— То не наша речь, — сказал он.

— Ты — господин! — с одобрением произнес бородач. — Владыка.

— Не думаю, — возразил Андрей. Но слова двойника ему польстили.

«Иллюзия!» — напомнил он себе.

— Что есть владыка? — спросил бородач.

Андрей промолчал, полагая вопрос риторическим. И верно.

— Что есть господство? — продолжал двойник. — Господство есть узда и ограда.

Крепкую шею бородача обвивал золоченый шнур, исчезавший под рубахой. Что на нем? Крест? Вряд ли.

— Есть свое и есть свои, — задумчиво, будто бы сам с собой, говорил двойник. — Солнце есть, земля, люди. Мир. Есть Мир (именно «Мир», с большой буквы — так он произнес) — своим. Чужие — вне его. Сокрушители. Ты — владыка, Ты — Миров, люди — твои. Их жизнь — твоя. Ты даешь ее. Так по правде.

— Жизнь — от Бога! — возразил Андрей. — Нет у человека права на чужую жизнь!

— Бог? — произнес двойник с ноткой сомнения. — Какой Бог? Твой? Или чужой?

— Бог един! — сказал Ласковин.

— А хоть и так! Своих выдать не смей!

— К чему клонишь? — спросил Ласковин. — Чего от меня хочешь? Говори прямо!

— Прямо, владыка, даже стрела не летит! — усмехнулся бородач. — Тебе ль не знать? Нет града без стен!

— Наши города без стен, — сказал Ласковин.

— Знаю. Ты — их ограда. Но чужие входят и творят что пожелают. Трудно тебе. Мир — твой. Власть — твоя отроду. Но ни дружины нет у тебя, ни права. Чужие выбирают властителей под стать себе. Чужие тянутся к чужому, и в личинах они, как плясуны на пиру.

— Не понимаю, — признался Андрей.

— И дан тебе пес, — не обращая внимания на его реплику, продолжал двойник. — Бог нашепчет ему, он облает, ты убьешь.

Андрей вдруг сообразил, на кого намекает бородач, — на отца Егория! И, рассердившись, собрался ответить резко, но… что толку оскорблять того, кто не понимает.

А двойник не понимал.

— Не пес он мне, а наставник! — сказал Андрей.

— Ты господин, — терпеливо произнес бородач. — Ты разишь. Ты — нашего корня. Но приходит чужак и говорит: пойдем возьмем поля соседа твоего — и ты идешь. Может ли дикий конь жить в чащобе? Может ли белка рыжая, огневая, в поле пропитаться? Но петляв зверь, и запах его тебе неведом.