Я – инквизитор

 — Все пути ведут в Рим!» А почему бы и нет? Такая приятная и, м-м-м, экзотическая женщина. Так он и знал, что этим кончится. Да чем еще может кончиться, когда мужчина приходит к одинокой женщине?

«Любят тебя бабы», — говорил Митяй.

Да, любят! И он их любит! Не то чтобы всегда готов, но в данный момент — вполне. Даже со стороны заметно. А что, собственно, такого? Антонина — женщина соблазнительная. Ведьма, ха-ха! А он мужчина хоть куда! Таких мужчин так вдруг не найдешь!

«Похоже, я здорово пьян!» — подумал Андрей.

Ну, пьян. Ну и что? Мы — люди без комплексов. Как там? «Девушка, я в этом городе впервые. Не подскажете, как пройти к вам домой?» Или в данном случае больше подходит: «Прекрасные у тебя джинсы, парень! Спорим на пять штук, я сниму их меньше чем за восемь секунд?»

Американизация! Ласковин издал булькающий смешок. «Бросить палку» — это всегда в одну сторону, а «трахнуть» — вполне обратимо. Да здравствует американизация, эмансипация, демократизация и свободная инициатива!

Ласковин, ухмыляясь, передвигал непослушные ноги в сторону спальни одинокой женщины Антонины.

— Не туда! — сказала Антонина, задерживая ласковинское движение в сторону просторной кровати. — Не туда, вот сюда!

«Вот сюда» оказалось довольно высокой кушеткой, застеленной простыней. Или это был такой стол?

«Как в поликлинике!» — подумал Ласковин и прицелился взобраться, но помешала расстроенная координация — чуть не упал.

Антонина пришла на помощь, ловко подтолкнув вверх. Ласковин плюхнулся на живот и тут же расслабился — носом в пахнущую ландышем простыню, с бездумной улыбочкой…

— Перевернемся, Андрюша, — сказала женщина и умелым движением перекатила его на спину.

«Ну вот — уже Андрюша!» — подумал Ласковин, а Антонина тем временем расстегивала его рубашку.

«Все пути ведут в Рим! — с приятностью внутри думал Ласковин, пока его освобождали от одежды.

Совершенно голый, в приятном предвкушении, он глядел на сосредоточенное лицо Антонины. «Расслабься, подружка! Все будет тип-топ!»

Однако женщина не спешила воспользоваться его, хм, готовностью.

— Полежи минутку! — бросила она деловым тоном и вышла.

«Пр-равильно! — подумал Ласковин. — Гигиена прежде всего!»

Оставшись в одиночестве, он глядел в исчерченный тенями потолок. Потолок слегка покачивался.