Я – инквизитор

 — У меня еще половина обеда в желудке лежит! Какой ужин!

— Ладно, ладно! Куда едешь-то? — понизив голос. — К девчушке? — И воровато оглянулся в сторону кухни, где возилась с посудой жена.

— Стрелять еду! — разочаровал друга Ласковин. — Я теперь в стрелки подался, как тебе, а?

— Доброе дело! Тридцатник на носу, хватит руками махать! А кстати, — снова понизив голос, — тут тобой милая девушка интересовалась, угадай, кто?

— Разве сосчитаешь! — залихватски махнул рукой Ласковин.

— Ну, брат, такие глаза — одни на тысячу.

— Ладно темнить, что за девушка?

— В смысле: гусь орлу не товарищ! Наташа ее зовут.

— А, знаю, — как можно небрежнее произнес Ласковин. — Будь здоров!

— Наташа! — Андрей шагнул вниз со ступенек книжного магазина навстречу девушке, преградив ей путь. Впрочем, улыбкой и дистанцией в два шага Ласковин внес в свое действие необходимую толику галантности.

Наташа остановилась, ремень сумки соскользнул с ее плеча, девушка поправила его и улыбнулась: пара ямочек на розовых от мороза щеках.

— Какое совпадение! — произнесла она после небольшой паузы.

— Ни малейшего! — качнул головой Ласковин. — Я ждал вас!

Ямочки исчезли, но «железная маска», которую по правилам выживания обязаны носить на улицах Санкт-Петербурга все хоть сколько-нибудь привлекательные девушки, не заслонила лица.

— Зачем вы меня ждали?

— Нужен повод? — спросил Ласковин. — Давайте-ка мне свою сумку. Пройдемся немного, вы ведь не спешите, верно? А погода сегодня прекрасная!

— Только не о погоде! — попросила Наташа.

— В любом случае я провожу вас! — заявил Андрей.

— Одну минуту, — сказал он, когда оба вышли на площадь.

И двинулся через дорогу по направлению к метро. Наташа шагнула следом, но Ласковин остановил:

— Нет, нет, я сейчас вернусь!

— Надеюсь, — сказала Наташа. Кивнула на сумку: — Там у меня ключи и кошелек!

Перейдя на другую сторону, Андрей прошел вдоль цветочного ряда и купил самую лучшую белую розу, какая здесь была.

— Упакуйте как следует, — попросил он. — Я доплачу!

— Наташа, это — вам! — Он протянул завернутый в плотную бумагу цветок.

Девушка раскрыла сверху длинный сверток, взглянула, прижавшись лицом к раструбу, вдохнула аромат.

— Чудесная, — тихо сказала она. — Спасибо, Андрей! И очень хорошо, что одна!

Глаза у Наташи были уникального цвета, черные, с синим отливом, и разрез их — необычный, «нездешний», как сказал бы Зимородинский.