Я – инквизитор

Но я не собираюсь тянуть до вечера…

— Зря. Как ты помнишь, воин сам должен выбирать время и место боя. Учитывая эффект неожиданности и собственную готовность. Тебе нужно время, чтобы подготовить свой дух. И чтобы подготовить возможные пути отхода. Ты не можешь выбрать благоприятное место атаки, но иметь выбор в отступлении ты можешь. Это главное. Атаковать ты сумеешь, но потом последует ответ, и это будет намного опаснее.

— Да, понимаю, — сказал Андрей, хотя, честно говоря, до сих пор не рассматривал будущее с этой точки зрения.

— Если ответный удар тебя уничтожит, твоя… акция справедливости будет иметь обратный эффект, — заметил Зимородинский.

— Я думаю, что сумею как-то сориентироваться, — сказал Андрей.

— Твой недостаток! — Зимородинский поднял палец. — Ты солдат, а не полководец. В любом случае я советую выбрать именно семь вечера!

— Максимальное число противников. Психологически это тебе на руку. Им это даст ложную уверенность в себе, а тебе — наилучший пост-эффект. Кроме того, вечером рефлексы обычного человека притупляются.

Кое-кто будет пьян или курнет травки. Работать с неподготовленной, расслабленной, дезориентированной группой проще, чем с шестью-семью вооруженными, готовыми к схватке бойцами. В комнате, набитой народом, стрелять не станут. Сразу не станут, а потом ты уже наработаешь себе преимущество, психологический прессинг. Тебя начнут бояться. Сам ведь знаешь, что победить восьмерых иногда сложнее, чем восемнадцать. Андрей, я абсолютно уверен, что ты управишься с двумя дюжинами рэкетиров, если инициатива будет за тобой. Ты прекрасно работаешь с группой. Они «потеряют» тебя на первой же минуте.

— Как-то все просто у тебя выходит, — сказал Андрей.

— Просто, если ты ухитришься проникнуть внутрь без сопротивления. Вообще-то ты достаточно уязвим. Один точный выстрел — и все.

— Ты же сам учил меня уходить от ствола! — напомнил Ласковин.

— Я не учил тебя уходить от снайперской винтовки. Или от газовой гранаты. Ты должен полагаться на чутье. Чутье на опасность.

И ты разовьешь его. Или погибнешь. Подумай, какой шанс для шага вперед! — Зимородинский улыбнулся.

— Ты имеешь в виду, что, разгромив эту шарагу, я сделаю шаг вперед?

— Нет, сэмпай! Я говорю об охоте, которая начнется потом. Ты будешь сражаться не за медальку, а за свою жизнь. Это большая удача.

— А ты, — спросил Ласковин, спросил более резко, чем хотел, — ты сражался за свою жизнь?

— Было дело, — кивнул Зимородинский. — И научись обуздывать свой боевой дух.