Я – инквизитор

Это звучит парадоксально, но так. Дух воина толкает тебя вперед. Сейчас — тоже. Если он будет управлять тобой, а не наоборот — мы больше не увидимся.

— Значит, — Андрей не дал Зимородинскому сменить тему, — ты сражался за свою жизнь? И что же, тебе понравилось?

— Нет, — ответил Зимородинский. — Но, как видишь, я жив. Ты покушал?

— Тогда отправляйся домой. Через два часа будешь спать сном праведника, так что поторопись. Если прижмет — звони. Если прижмет по-настоящему.

— Спасибо, Слава. — Андрей поднялся.

 — Ты мне здорово помог!

— Я буду молиться за тебя… ученик! — серьезно сказал Зимородинский. — Будь здоров, сэмпай! Когда мы увидимся снова, ты уже станешь мастером!

Примерно в то время, когда Андрей Ласковин покинул квартиру своего учителя, в загородном доме, удаленном примерно на пятьдесят километров от черты города, раздался телефонный звонок.

— Это Сипякин! — проворчало в трубке. — Хозяина позови!

— А… Конь, — отозвался мужской голос. — Занят он. Завтра звони!

— Занят? — недовольно произнес Сипякин.

 — Ну тогда… тогда передай ему, что тот, о ком мы говорили, ну, он знает, в общем…

— Я в курсе, Конь, — сказал мужской голос. — Короче!

— Ну так передай: мужик настроен серьезно, крепко завелся, пусть имеет в виду!

— Насколько крепко? — Собеседник Сипякина не скрывал насмешки. — Торчком? Ладно, Конь, мы имеем. Спасибо, что предупредил! — Мужчина на другом конце линии расхохотался и бросил трубку.

— Коз-зел! — злобно процедил Сипякин, услышав короткие гудки.

 — Ну что уставился? — рыкнул он на телохранителя, кривящего губы.

— Подставляешь своего! — сказал Абрек, выдвинув вперед и без того внушительную челюсть.

— Заткни пасть! — рявкнул Сипякин, закашлялся, схватил бутыль «Смирнофф», налил полстакана и разом выплеснул в глотку. Руки у него тряслись.

— Какой он тебе свой, — уже спокойнее продолжал Конь. — Фраер он!

— Жалеть будешь, — негромко произнес Абрек.

— Хорош целку строить! — сердито бросил Сипякин. — Я тоже рискую! Все мы рискуем!

— Все, — согласился телохранитель.

 — Только ты жопу свою в кресле прячешь и подняться надеешься. А парня так и так в парашу спустят!

— Потому что честный! — возразил телохранитель. — А ты, Петрович, честных не любишь!

— Я преданных люблю! — закричал Сипякин. — Преданных! Вроде тебя, кабан! Кончай базар! И позвони этой, Мануэли, пусть приедет! Едздаться хочу!

— Хрен там, — сказал Абрек. — Мандраж у тебя. Не телка тебе нужна, а седуксен.