Я – инквизитор

Мужчина одновременно потянул обе руки из карманов…

Ласковин рванул из куртки руку с пистолетом… и пистолет застрял, зацепившись выступом рукояти за подкладку!

Андрей дернул еще раз, услышал треск ткани… и увидел, что в руках у человека в черном ничего нет. А мигом позже, когда огромный мужчина уже был совсем рядом, Ласковин углядел у него на груди, в распахе пальто, большой, отливающий серебром крест.

Часть вторая Я — Инквизитор

Выведи меня из сети, которую тайно поставили мне, ибо Ты крепость моя.

Двое мужчин остановились у забора из ржавой металлической сетки.

— Хорош домик! — прогудел один, высокий, широкий в плечах, чернобородый, в круглой каракулевой шапке. И, хрупая сапожищами по свежему снегу, пошел к калитке.

Второй, пониже ростом, потолще, в полушубке белом, в барсучьей с хвостом шапке, обогнал первого, распахнул железную дверь с провисшей ниткой колючей проволоки поверху.

— Пожалуйте, батюшка!

Первый кивнул величественно и, подбрасывая коленями полы длинного старомодного пальто, направился к дому.

Дом и впрямь был хорош. Двухэтажный, выкрашенный любовно в три цвета: голубой, белый и желтый, с резными наличниками. На двускатной крыше — шестиугольная башенка с флюгером, труба с железной «шапочкой» — от снега.

Толстяк в полушубке, топая след в след по дорожке, круглобокой впадине между сугробов, подоспел, встал рядом с высоким, потер варежкой нос.

— Почем просят, Степаныч? — спросил первый хорошо поставленным гулким басом.

— Двести пятьдесят тысяч, батюшка! — Щеки у толстяка уже раскраснелись, но полушубок на груди был не запахнут, выдавая привычного к морозу человека.

— Рубликов, отец Егорий! — Степаныч хихикнул от удовольствия, даже прижмурился.

— Это как? — Высокий глянул сверху, строго. — Не много?

— Это батюшка, бесценок! Десятая часть от настоящей цены!

— Как можно, отец Егорий! — И снова хихикнул.

Высокий повел цепким взглядом по торчащим из сугробов яблоням. С трех сторон, вдоль забора, тесным строем стояли молодые темно-зеленые сосны. За соснами, дальше, поднимались скучные грязно-белые кирпичи двенадцатиэтажек. С третьей стороны — занесенный снегом пустырь.