Я люблю тебя

Так лучше: я не могу требовать, чтобы все было как прежде и чтобы наши отношения продолжались, словно ничего не произошло. Я была наивной эгоисткой. Сейчас это причиняет мне боль, но я не могу возражать.

– Ок, – соглашаюсь и на сей раз силюсь улыбнуться. – Хочу, чтобы ты знал: когда захочешь, я всегда буду рядом.

– Ну пока, – и, едва взглянув на меня, он садится в трамвай, который поглощает и увозит его.

Убегай, Мартино. И если сможешь, не думай обо мне.

Вернувшись домой, я чуть не сталкиваюсь с Паолой, которая причесывается перед зеркалом у входа.

– Ты куда это собралась? – спрашиваю с любопытством.

– И ты мне ничего не рассказываешь? Обычно мы все друг другу говорим.

Она перестает причесываться и смотрит на меня с видом сожаления и досады:

– Да как-то времени не было…

– Как это, мы же живем вместе!

– Да, жаль только, что тебя никогда нет… а когда ты есть, ты или спишь, или сидишь за компьютером, занимаясь неизвестно чем.

Это звучит уже как обвинение. На мгновение я начинаю опасаться, что начинается финальное выяснение отношений по поводу нашего совместного проживания, а мне совсем этого не хочется.

Не сейчас.

– В общем, ее зовут Мони́к, она моего возраста, француженка и работает на «Вилле Медичи», – сообщает мне Паола, отметая мои страхи улыбкой. Наверное, пока ей хочется просто провоцировать меня.

– Ну ладно, скажи мне еще что-нибудь, – подбадриваю ее и легонько толкаю кулаком в плечо. Может, есть смысл настаивать.

Паола рассказывает мне, что они познакомились на работе. Моник руководит ресепшн виллы, у нее нет ни мужа, ни жениха, и она спокойно воспринимает свою гомосексуальность.

(В отличие от Габриэллы Борраччини, бывшей возлюбленной Паолы и одновременно моей прежней преподавательницы техники реставрирования, которая, будучи замужем, годами скрывала свои отношения с Паолой.)

– Вообще-то она уже давно приглашала меня, но я то и дело отказывалась, – продолжает Паола. – А сегодня вечером сказала себе: почему бы и нет?

За последний год, после окончания отношений с Габриэллой, она переживала боль с таким смирением, которое редко увидишь в людях.

Паола не делала себе уступок и ни на секунду не жалела саму себя. Она продолжала делать все то же самое, чем занималась прежде. Только ее взгляд казался потухшим. Ее сердце сжалось, и она носила его как мертвый груз. Паола зациклилась на том, чтобы оставаться в одиночестве, и долгое время не хотела ни с кем встречаться. Но ей удалось не закаменеть, что нередко случается в подобных обстоятельствах.