Я люблю тебя

Обилие выпитого вина и травка, которую он выращивает у себя на балконе, были самыми приятными моментами вечера. Но в моих воспоминаниях сейчас все запутанно и безвкусно, как на акварельном рисунке, выцветшем в воде.

Я отрываю взгляд от дна чашки, и мои глаза встречаются с другими, темными и магнетическими, забыть которые невозможно. На улице у витрины кафе… Лукреция. Моргаю, стараясь убедить себя, что это просто последствия прошедшей ночи, но видение остается на своем месте, будто она ждет меня. Расплачиваюсь за завтрак и выхожу почти на цыпочках.

– Элена, – она останавливает меня и приближается. Тот факт, что она знает, как меня зовут, производит в моем мозгу моментальный эффект короткого замыкания.

Последний – и единственный – раз мы виделись на пороге квартиры Леонардо. И я уверена, что мы не представились друг другу.

– Не знаю, о чем нам разговаривать, – бормочу, недоумевая, как реагировать на ее присутствие.

Как только она произносит это имя, опускается тяжелая тишина (я уже несколько месяцев не произносила его вслух). Мы с этой женщиной по классическому сценарию должны быть врагами: она – жена, я – любовница, и я не понимаю, что может послужить поводом к разговору.

– Я все знаю о вас, – говорит она, уставившись на меня. – Я сразу же все поняла, в тот день, когда ты позвонила в нашу дверь, и потом Леонардо все мне подтвердил.

Мысль о том, что я была объектом признаний между мужем и женой, в этот момент вызывает во мне отвращение. Но прежде всего это безумно болезненно. Я хотела бы знать, что он сказал ей обо мне, как закрыл этот вопрос. Но у меня нет сил спросить об этом. Слова замирают в горле. Возможно, они оба решили думать обо мне как о небольшом инциденте – одной из тех измен, которые впоследствии лишь усиливают взаимопонимание между супругами.

– Я простила мужа за то, что он делал, когда меня не было.

В ее глазах зловещий блеск, серьезные нотки появляются в голосе.

– Вы еще видитесь? – Это звучит утверждением, а не вопросом.

– Что?! – У меня вырывается почти истерический смешок из-за абсурдности этого обвинения. – Да я не видела Леонардо уже несколько месяцев…

Она изучает меня из-под густых ресниц: сразу ясно, что не верит.

– Ты можешь все отрицать, – говорит, – как и Леонардо.