Я люблю тебя

– Название многообещающее, – делаю паузу, представляя себе его за приготовлением пасты. – Знаешь, мне в голову пришла одна мысль…

– Ну? – Леонардо приподнимается, заинтересовавшись.

– Мне хотелось бы проиллюстрировать твои рецепты, – заявляю с уверенностью. – Может быть, акварельными рисунками. В общем, в манере, отличающейся от обычных кулинарных книг с фотографиями.

– Элена, да это потрясающая идея! – Его глаза загораются.

– Жаль, что не могу начать сразу же. Я ничего с собой не взяла для рисования, – изображаю грустную гримасу.

 – А здесь нет магазина, где продают краски?

– Не думаю, – Лео разводит руками, – боюсь, что найти то, что тебе нужно, можно только в Мессине, – он как будто раздумывает над чем-то.

– Неважно, я пока могу сделать карандашные наброски, а потом в Риме доделаю все остальное.

– Ну, если мы еще вернемся в Рим.

– Многие, приехав сюда, уже не смогли вернуться обратно.

– Ну да, конечно, героиня Ингрид Бергман, – подшучиваю над ним, – но это был просто фильм, к тому же снятый в 1949 году.

– А разве ты не хотела бы всегда так жить?

– Да нет, я совсем не против, – говорю, вздыхая и глядя прямо перед собой. Здесь я ни в чем не нуждаюсь, только бы снова почувствовать себя желанной для него.

Вечером, вернувшись домой после прекрасного дня, проведенного на море, Леонардо завладевает кухней, своим царством, и дает волю творческой энергии, которая с утра бурлит в нем.

– Ну что, как их есть, этих ежей? – спрашиваю, нагибаясь над мойкой, чтобы получше рассмотреть.

– Хочу сделать спагетти, как научила меня Нина, – говорит Леонардо, повязывая платок из черного льна вокруг головы.

 – Паста с ежами всегда была ее коронным блюдом. Сегодня, после уговоров, мне наконец-то удалось узнать у нее секрет этого рецепта. Ты можешь себе представить? Я уже десять лет ее об этом прошу, и она всегда изображала таинственность. Нина решилась поделиться, лишь когда я сказал ей, что хотел приготовить это блюдо для тебя. – Леонардо громко смеется. – А вообще их можно есть прямо так, сырыми.

Он бросает на меня убийственный взгляд, затем голыми руками берет одного ежа и с чрезвычайной деликатностью раскрывает его на середине, обнажая рисунок в форме звезды.

– Какой он красивый внутри, – замечаю, любуясь оранжевыми дольками, расположенными по кругу. Леонардо тянет одну из них пальцами.

– Попробуй, – предлагает, приближая его к моему рту.

Мое сердце начинает биться быстрее. Раскрываю губы и вонзаю зубы в плоть, позволяю ей раствориться на языке.