Я люблю тебя

Почему он развлекается тем, что мучает меня подобным образом?

«Не знаю, сколько я еще смогу выдержать», – думаю, снимая пляжное полотенце с вешалки. Затем иду на кухню и готовлю себе свежевыжатый сок из апельсинов и лимонов. Только что сорванные цитрусовые имеют восхитительный вкус. Раньше я всегда относилась к ним с предубеждением, а теперь не могу жить без них.

Вскоре приходит Леонардо, в руках сетка, из которой торчит бесформенная масса иголок и водорослей.

– Только что выловленные морские ежи, – заявляет он, довольный, опуская добычу в мойку.

Я приближаюсь, с любопытством разглядываю его улов.

– Они свежайшие, – продолжает с гордостью, перемешивая их в воде мойки, – мне их дал Гаэтано.

– Тот, который приходил недавно? – я вспоминаю встречу с мужчиной с седеющими волосами до плеч, курчавой бородой и крупными руками, привычными плести рыболовные сети.

– Именно он, – кивает Леонардо с улыбкой, – Гаэтано – сын Нины, он рыбачит с десятилетнего возраста.

– На первый взгляд вид у них совсем не располагающий, – говорю, осматривая ежей с недоверием.

Леонардо с удивлением смотрит на меня:

– Ты что, никогда их не пробовала? Не могу поверить!

– Сегодня вечером у тебя наверняка создастся гораздо более приятное впечатление о морских ежах.

Это объявление звучит нескромно, как мне кажется.

– Жду не дождусь, – выдавливаю из себя в ответ и чувствую, как его рука скользит по моей спине до парео из шелка и останавливается, не дойдя до ягодиц.

Но Леонардо сразу же отодвигается и начинает очищать апельсин.

– Тебе очень идет браслет на щиколотке, – замечает он, как ни в чем не бывало, – но лучше бы надеть его на правую ногу.

– Ты что, издеваешься?

Моя правая нога по-прежнему затянута перевязкой.

– Я имел в виду, когда поправишься.

– И почему на правой?

– Носить браслет на правой щиколотке – знак верности любимому человеку, – объясняет насмешливым тоном.

К чему это он? Приподнимаю вопросительно бровь:

– Ты что-то пытаешься мне сказать?

– Я думал и так понятно, что с этого момента ты моя и больше ничья, – говорит Леонардо совершенно естественно и забрасывает в рот дольку апельсина. Он так устроен: всегда произносит самые важные слова – те, что все меняют, – так, словно они ничего не значат.