Я люблю тебя

Так и замираю в тишине, позволяя укачивать себя мелодии ракушек, которые касаются друг друга над нашими головами, ожидая, пока сон придет за мной.

Ничего не в порядке. Почти совсем ничего, кроме этого объятия.

Стромболи – это природа и первичные цвета. Если бы у меня были с собой мои рабочие инструменты, я бы сошла с ума, пытаясь воссоздать полноценный черный цвет земли, наполненный светом оттенок синего моря, абсолютный белый цвет домов. Этот остров уже совершил свое первое чудо: он вернул мне желание рисовать, непреодолимое желание играть с помощью взгляда и рук, испачкать одежду и кожу темперой, почувствовать запах свежей краски.

Я думала, что потеряла это желание навсегда, но сейчас оно снова возродилось во мне сильнее прежнего.

Мы здесь уже неделю. День за днем я узнаю остров: ворчание земли, аромат цветов, полная тишина, отсутствие электрического света на улицах… Это неповторимый опыт – шагать вечером в темноте по улицам, едва освещенным светом луны и отблесками пламени вулкана.

Стромболи – это другой мир. Мир, который привлекает и постоянно удивляет меня, в точности как Леонардо.

Сейчас я жду его на террасе.

Солнце высоко, и поверхность моря являет собой потрясающий узор из позолоченных чешуек. На улице довольно жарко, но это приятное тепло, а не та жарища, от которой, думаю, здесь страдают в августе, легкий ветерок щекочет мою кожу.

Леонардо ушел на рассвете.

«Пойду проведаю рыбаков в порту», – прошептал он мне на ухо, а я была в полусне.

Не помню, чтобы он поцеловал меня, но если он даже это и сделал, то только в щеку. Теперь это так: Леонардо меня избегает после нашей первой и единственной ночи любви. На следующий день, немного стесняясь, я поведала ему, что мои трудности в достижении оргазма не были эпизодическими и что это продолжается уже довольно долгое время – по правде говоря, с того момента, как мы расстались.

Он не показался мне слишком обеспокоенным и ограничился тем, что заверил меня, поцеловав в лоб: «Не думай об этом, все наладится». А потом заговорил о другом.

С тех пор мы не только ни разу не занялись сексом, но у меня такое ощущение, что он стал равнодушным ко мне: он больше не притрагивается ко мне, разве что почти братскими жестами, и остается невосприимчивым к моим попыткам соблазнить его.