Я найду тебя там, где любовь граничит с безумием

Недвижимо. Словно в ступоре. А потом, когда троекратный звон оповестил о минувшем часе, внутри, словно что-то лопнуло, взорвалось. Сердце ударило очень сильно и будто замерло на мгновение, по телу пробежалась судорога. Дыхание мгновенно ускорилось, а взгляд метнулся по комнате в поисках точки опоры, вновь остановился на часах.

Стало понятно, почему она до сих пор их гипнотизировала: всё это время принимала решение. Подошла к бронзовому шкафу, открыла стеклянную дверцу и, просунув руку за циферблат, извлекла небольшой, но увесистый свёрток.

Ключи от авто лежали на прежнем месте, будто специально для неё оставили. Последний раз посмотрев на своё отражение в зеркале, содрогнулась: взгляд. Он был чужим. Таким же чужим, как и лицо. Но при этом оставался таким знакомым… У Ильдара такой же. Безумный. Пустой. Космос.

Никто из охраны дома и не подумал высунуться, чтобы остановить. Возможно, у них по этому поводу есть приказ. Не интересно.

Знакомые улочки показались слишком скоро, мысленно Лора была ещё далеко, отвлеклась, не успела сориентироваться, а детский сад сына уже виднеется из окон машины.

Всё получалось естественно. Улыбка, жесты, движения. Вот она уже разговаривает с воспитательницей из группы Рустама.

– Нет, мальчик уже три месяца не ходит в сад. – Закивала та головой.

Три месяца. Именно то время, когда она впервые позвонила. Может, до этого думали, что сдохла… Только место уже ничего не меняло.

Дверь во двор как всегда оказалась открыта. Очень тихо. Ветер гоняет по земле какую-то тряпку… ничего не изменилось.

Стало зябко, пальцы неожиданно онемели, захотелось укутаться в тёплый свитер, который натянула на себя перед выходом, но рукава могли помешать, поэтому стерпела.

Вошла в дом, в ту часть, которая принадлежала свекрови, знала: та никогда не суёт нос на чужую территорию. Так и оказалось, в комнате кто-то был. Только вот голоса незнакомые. Мужские.

В какой-то степени Женя был параноиком, редко приводил в дом друзей, предпочитал снимать на вечер зал, потому как попойки если и случались, то всегда шумные, долгие.

Дом – это не то место, где хочется увидеть пьяные рожи сослуживцев. Сейчас же она успела насчитать не менее трёх голосов. Один молодой, грубый, другой более спокойный, степенный. Третий хрипел как старая карета и заставлял кривиться при этом звуке. Сердце забилось сильнее, казалось, в соседней комнате его тоже слышно, но войти было страшно. Простой человеческий страх, присущий каждому.