Я найду тебя там, где любовь граничит с безумием

Воздуха не хватало, пришлось упереться ладонями в печной выступ, чтобы перевести дыхание. За печкой тоже было пусто.

– Рустам, сынок, не прячься… – Голос дрогнул и окончания фразы она не слышала.

Подошла к свекрови и дёрнула на себя. Охнула от омерзительного кровавого запаха, ударившего в голову. Рёбра, казалось, затрещали от напряжения. Рукавом свитера обтёрла взмокший от страха и паники лоб. Сглотнула. Попыталась сосредоточиться. Дыхательная гимнастика помогла пережить момент, в голове прояснилось. Пришлось вернуться в коридор: там было несколько бытовых помещений.

Туалет и душевая оказались пусты. Оставалось крохотная котельная. Но в темноте, кроме застарелого запаха сырости и прелости, ничего обнаружить не удалось. Вернулась в комнату. В этой части дома была пристройка в виде мансарды. Свекровь туда не поднималась, болели ноги. Но ведь ребёнок мог…

– Рустам, ты на верху? – Попыталась сдержать дрожащую интонацию, но ничего не вышло.

Поднималась по лестнице медленно, придерживаясь за перила, но пистолет в правой руке показался лишним.

Спрятала его за пояс, на лицо натянула улыбку… ведь сын и без того напуган… нужно его успокоить.

Невысокая крыша не давала расправить плечи даже невысокому человеку. Лора пригнула голову, аккуратно приоткрыла двери. Полная света комната сначала ослепила и только потом в этом свету можно было различить небольшую кроватку. А на кроватке Рустам. Он лежал лицом к окну. Маленькое… крохотное тельце было прикрыто светлым одеялом. Подбородок затрясся и пришлось двумя ладонями прикрыть рот, чтобы не закричать от счастья.

Лора быстро смахнула набежавшие слёзы, приблизилась к кроватке, опустилась перед ней на корточки.

– Рустам, сыночек… а мама тебя зовёт, – прошептала, давясь хлынувшими потоком слезами. – Сынок, ты слышишь?..

Быстрые пальцы расправили оборки на пододеяльнике ручной работы, бегло пробежались по выступающем под ним тельцу.

Потянула одеяло на себя и только хотела поправить упавшую за спину ручку… она хотела только поправить, но ручка оказалась ледяной.

– Рустам… сынок, ты чего?.. Тебе холодно, сынок? Рус…

Присохшая к подушке кровь… И её мальчик не дышит. Неосознанно потянула сына на себя, вжала в грудь, перебирая тонкие светлые волосы перепачканные какой-то вязкой жижей.

Наверно нужно было кричать, но она так боялась… так боялась его напугать… так боялась, что он испугается и будет плакать, что просто не смогла этого сделать… Сдавила в себе всё. Всё, что сейчас рвалось наружу.