Я не сойду с ума

- Подожди пару дней, - сказал Кристофер, большими круговыми движениями массируя мне спину. - Через несколько дней все пройдет, и ты опять сможешь кормить его грудью. От смеси хуже не будет, и он не забудет как сосать.

Я уставилась на него. Он не понимал, что я испытываю. Грудное вскармливание - единственное, что мирило меня с его плачем. Мне так нравилось лежать рядом с ним и смотреть, как он сжимает крошечные пальчики. В такие моменты становилось все равно, что он кричал всю ночь, это помогало мне выдержать неимоверную усталость.

Кормление из бутылочки не даст тех же ощущений. Неважно, кто что говорит, это совсем другое.

- Давай его мне, - Кристофер забрал малыша и взял другой рукой бутылочку. - А ты иди поспи. Ты уже двое суток не спала. Ты, должно быть, очень устала.

Я, спотыкаясь, прошла в спальню, глаза горели от усталости. Я забралась под одеяло, но никак не могла согреться. Все тело ныло. Мне было то холодно, то горячо, словно я обгорела на солнце.

- Кристофер, - говорить было больно.

- Кристофер. 

Он вбежал в комнату, держа Коула у груди в слинге, который он взял в душе.

- Мне очень плохо. Можешь померить мне температуру?

Он переводил взгляд с меня на ребенка.

- А с ним что делать?

- Я не могу вместе с ним идти за градусником, - задача для него была слишком сложной.

- Да? Ну давай его мне тогда.

Передача испугала Коула, и он закричал. Его крики резали мне мозг. Кристофер стоял, не зная, что делать.

- Иди уже, - махнула я на дверь.

У меня не было сил встать, и слишком больно было его держать.

Я положила Коула на спину рядом с собой. Он кричал и извивался, будто его пытают. По его возбуждению я могла предсказать, что крики продлятся несколько часов. Я закрыла уши и заплакала.

Кристофер вернулся с градусником и сунул его мне под язык. Он взял Коула на руки, но это ничего не изменило. Иногда на руках у Кристофера он начинал вопить только сильнее. Кристофер говорил, ему все равно, но это было не так. Термометр запищал, я посмотрела на цифры.

39,6. У меня с детства не было такой высокой температуры. Неудивительно, что мне так плохо.

- Тебе надо в больницу, - беспокойство читалось на лице Кристофера. - У тебя не должно быть такой температуры. Ты пьешь антибиотик и парацетамол, - голос звучал как из дальнего конца тоннеля. - И за руль ты сама не сядешь, даже не думай.

Я не могла думать. Мне было слишком больно. Я хотела спать.

Скоро Элисон меня разбудила.

- Вставай, бедняжка.