Я не сойду с ума

Джейни прыгнула к двери и поприветствовала меня как обычно: веселая, улыбающаяся, полная сил и жизни. А я просто смотрел на нее, удивляясь, как можно быть одновременно такой милой и делать такие жуткие вещи. Это типичная черта детей с реактивным расстройством привязанности, но мне легче от этого не становилось.

- Привет, папа. Я скучала. В больнице все хорошо? - спросила она как всегда.

- Сегодня был трудный день, - сказал я. Ею я займусь позже. - Где твоя мама?

- Там, - она показала на гостиную.

Я зашел. Она сидела в кресле, у нее на руках спал Коул.

- Как ты? - привычно спросил я.

- Ужасно, - сказала она, сдерживая слезы. - Я могу кормить только одной грудью, и кажется, будто меня ножами пронзают.

- Мне жаль, - если бы я мог хоть чем-то ей помочь. - Тебе что-нибудь нужно? Я могу...

- Папа, поиграй со мной. Я хочу играть, - перебила Джейни.

- Не сейчас. Я говорю с мамой.

- Но папа! - она потянула меня за рукав.

Я слегка оттолкнул ее.

Я сказал это громче, чем хотел.

- Поговори сначала с ней, - Ханна показала на Джейни. - Мы с тобой успеем.

- Пойдем в твою комнату. Джейни, - сказал я.

Я бросил на Ханну понимающий взгляд перед тем, как выйти из гостиной.

Я не стал закрывать двери, чтобы она слышала наш разговор. Я сел на кровать Джейни.

-Джейни, садись рядом. Нам надо поговорить.

- Я не хочу говорить. Я хочу играть, - она скрестила руки на груди.

- Нет, сначала надо поговорить.

Она нехотя села рядом.

- Ты сегодня укусила маму, и ей теперь очень больно. Это было очень плохо, - я старался сделать самое серьезное лицо. - Ты меня очень расстроила.

- Извини, папа. - Она взяла меня за руку и поцеловала. - Теперь мы можем поиграть?

- Я хочу знать, зачем ты это сделала. Почему ты такое делаешь?

Она пожала плечами, посмотрела мне в лицо в поисках ответа.

- Пожалуйста, я просто пытаюсь понять. Как ты могла сделать маме больно?

Она забралась мне на коленки и сказала сладким-сладким голосом:

- Мне нравится делать людям больно.

Допрос Пайпер Гольдштейн

Рон оборвал меня на полуслове.

- Какой Ханна показалась вам в те первые дни?

На этот раз я не сдержалась, у меня горели щеки. Я пожала плечами.

- Какой была Ханна после рождения ребенка? - спросил он, наклоняясь вперед.

- Я уже говорила; я их тогда мало видела.

- Нет, вы говорили, будто вы были рядом, когда жестокое обращение имело место.