Я не сойду с ума

– Они всегда готовы сделать исключение, когда я говорю, что мне нужна помощь самой талантливой медсестры в мире, – я ей подмигнул.

– Я хочу держаться от всего этого как можно дальше. И ты это знаешь.

Не только она. Были интерны и ординаторы, уклонявшиеся от обходов, когда приходили новости о Джейни. Насилие над детьми – всегда ужасно, не все могут это выдержать, но Ханна не из таких. Раньше не была.

– Ну пожалуйста, – попросил я, хотя и знал, что она почти никогда не меняет принятого решения.

– Меня это все очень расстраивает. Я не справлюсь с эмоциями, и мы оба знаем, что добра это не принесет, – сказала она, качая головой.

Я больше не давил и сам сходил к Джейни во вторник. Когда я вошел, она сидела, съежившись, у стены за кроватью. Она с каждым днем набирала вес, но все равно оставалась невообразимо маленькой. Она сидела, подтянув ноги к груди и обхватив колени руками, не отрывая взгляда от медсестры, которая вносила данные в компьютер рядом с ее кроватью, яростно стуча по клавишам.

Я подошел поближе к кровати Джейни, но не вплотную: я уважал ее личное пространство. Я прочистил горло.

– Привет, Джейни. Я доктор Кристофер, можешь назвать меня доктор Крис, если хочешь. Ты меня помнишь?

Она кивнула, не оборачиваясь и не отрывая взгляда от медсестры.

Та отложила компьютер в сторону.

– У Джейни сейчас тяжелый период, обед закончился, а она не любит, когда заканчивается обед.

Я мгновенно завелся, в этом один из моих самых серьезных пунктиков: нельзя говорить о пациентах в третьем лице, когда они рядом.

– Я есть хочу, – сказала Джейни. Ее нижняя губа подрагивала.

Я засунул руку в карман халата и достал протеиновый батончик, который только чуть надкусил раньше. Показал его медсестре:

– Ей это можно? Просто кусочек шоколадки.

Медсестра уставилась на меня.

– Она не случайно на диете.

– Именно поэтому я и спросил. Надеялся, что ей можно съесть чуть-чуть.

– Серьезно? Протеиновый батончик? – Она развернулась на каблуках и, топая, ушла.

Ханна никогда бы так не поступила. Я так говорю не потому, что она моя жена. Я умею отличить хорошую медсестру, и я сотни раз видел Ханну за работой в течение этих лет.