Я не ваша, господин следователь

И как я не видела этого раньше?!

Ехидная улыбка сходит с её губ, она не ожидала, что им окажется Рэн Сармант, до последнего надеялась. Пальцы, держащие записку, дрогнули, лицо побелело ещё сильнее, а губы сомкнулись в линию. Она моргнула и бросила на меня сверкающий от подступающих слёз обиды взгляд.

Но потом опустила, дочитав записку.

— Надо же, как трогательно, — выдавила из себя и выронила записку из рук. Конечно, не случайно, как и не случайно наступила на неё туфлей.

— Немедленно покинь мой дом.

— Бедный Рэн, от одного ты избавилась, такая же участь ждёт и его?

Слова, как пощёчина, причинили боль.

— Как ты смеешь, Иллин! В тебе сейчас говорит обида, — беру в себя в руки, делая вдох, приближаюсь к ней, смотрю ей в глаза. — Учись принимать правду, сестра. Ты думаешь, что всему виной я, но ты никогда не была ему интересна, никогда он ни разу не спросил о тебе, твоё знакомство с ним неправильно было изначально.

— Ты мне не сестра! — резко отступает, увеличивая между нами расстояние, и одаривает меня холодным, полным презрения взглядом.

Я действительно её не узнаю. Да и знала ли вообще?

— Справедливость восторжествует, и ты получишь по заслугам, — рычит она и разворачивается, быстрым шагом выходит из кухни. Громкий хлопок дверью заставляет прийти в себя.

Несколько секунд стою на месте, не шевелясь, справляясь с чувствами. Слышу, как звенит в ушах, опускаю взгляд и нагибаюсь, подбираю записку. Такой горечи от разговора я давно не испытывала, ощущение раздавленности и отвращения подступает комом к горлу.

Многие годы я позволяла семье подавлять себя, отказываясь от собственных желаний, и сейчас Иллин пыталась сломить меня. Нежное прикосновение пальцев Рэна Сарманта к моей щеке я будто ощутила физически, воспоминания этой ночи нахлынули тёплой волной. И стало невероятно легко. Я никогда не чувствовала себя настолько желанной и любимой, от кончиков пальцев до стоп.

Рэн Сармант единственный, кто беспокоится обо мне, кому я не безразлична.

Поглаживаю конверт и прижимаю к груди. Улыбка сама по себе появляется на губах. Беру чашку чая и сажусь на стул, подвигая к себе торт.

— Пожалуй, придётся признать своё поражение, я проиграл, — мозолил меня заинтересованным взглядом Глинвер, сидя в своём кожаном кресле.

Я отвернулся и посмотрел в окно, на залитую солнцем лужайку дворца Лидлер.