Я не ваша, господин следователь

Просто не могу откладывать это на завтра.

— Фотографии? — удивляется, выгибая бровь.

Вишен моргает, потом шевелится, приподнимается, тянет к себе покрывало.

— Есть… в библиотеке. Но их не много… и они старые.

Касаюсь её щеки, убирая локон за голое плечо.

— Хорошо, — поднимается с растерянностью на лице. Встаю вслед за ней, поправляя брюки, вместе выходим из спальни.

Вайт тут же проносится с грохотом по коридору, встречая нас, точнее Вишен.

— Вайт, отойди, — пытаюсь угомонить пса, в то время как Вишен начинает смеяться от моих безуспешных попыток.

Эта команда сработала, и пёс, сделав жалобную мину, устремился к холлу. Мы вошли в библиотеку. Прохлада и полумрак окутали нас, Вишен включила ночник и прошла к стеллажам.

— Хорошо, что ты напомнил, я забыла про этот альбом, когда уезжала…

Она потянулась к верхней полке, но ухватить не смогла, забавное зрелище. Я приближаюсь со спины и беру альбом в руки, кожаный переплёт добавляет ему веса. Вручаю его хозяйке. Вишен смущённо улыбается.

Звонок в дверь заставил Вайта залаять. Вишен вздрогнула.

— Всё в порядке. Ужин доставили, — предупреждаю я и направляюсь в холл, дав Вишен собраться.

Приняв заказ, я осмотрел фасад дома. Уже стемнело, воздух пах влагой, говоря о том, что будет дождь. Когда я вернулся в дом, Вишен уже была на кухне и зажигала на столе свечи, на её губах блуждала удивительно загадочная улыбка.

— Я думал, что ты сбежишь от меня снова после вчерашней ночи.

— А разве у меня получилось бы?

— Я тебя найду везде.

Вишен широко улыбнулась.

Мы сели за стол и впервые ужинали вместе, она раскрыла альбом и постепенно начала рассказывать о себе, своём прошлом. Фотографий действительно было не так много: её отец, мать, младшая сестра и Вишен в юности, даже тогда она выглядела безупречно, сдержанна и изящна одновременно, в окружении расслабленной, привыкшей получать всё желаемое Иллин Вишен, как изысканная фарфоровая статуэтка, притягивала взгляд.

— А это кто? — мой взгляд останавливается на семейном фото и светловолосом мужчине молодом и статном, Вишен стояла с ним рядом в возрасте шести лет.

— Это? — тепло улыбнулась, склонившись над карточкой. — Это мой дядя, Рингер Рокснар.

Я вновь посмотрел на фотографию, внимательно изучая.

— Я почти его не помню, — продолжает Вишен, — он погиб в каких-то испытаниях заграничных лабораторий. Он был великолепным магом, как рассказывала мама, самым лучшим в столице.