Я не ваша, господин следователь

Парадная дверь украшена массивной позолоченной лепниной, рядом с домом размещается большой ухоженный сад.

Я усмехаюсь, госпожа Магдален Лонрэйт любит роскошь. Вот только за чей счёт? Насколько мне известно, она в разводе уже давно. Впрочем, я покопался в документах и нашёл массу мутных сделок, которые бы стоит хорошенько проверить. Все они связаны, и Вишен в её махинациях сейчас очередная жертва. Теперь карты сошлись, ясно, что она претендует на наследство, о котором недавно узнала или знала с самого начала.

Я останавливаюсь неподалёку, так, чтобы не привлекать к себе внимания и в то же время чтобы были видны ворота и парадные двери.

Время текло медленно, в салоне сделалось холодно, но меня грели мысли о Вишен, я представлял, чем она может заниматься, о чём думать, хотя наверняка переживает. Я рисовал в голове разные картины с её участием и усмехался про себя: не думал, что способен на подобную романтику.

Я действительно влюблён в неё, настолько сильно, что грудную клетку распирает от переполняющих чувств.

От мыслей, которые подняли меня к облакам, отвлёк приближающийся со стороны главной дороги экипаж. Я бы не обратил на него должного внимания лишь потому, что это почтовый экипаж и он остановился напротив дома наверняка положить почту, но он стоял довольно долго у ворот, пока парадная дверь не открылась и оттуда не вышла сама госпожа Лонрэйт.

Навстречу ей выходит мужчина. Он смотрит по сторонам, потом вынимает из пальто какой-то свёрток и передаёт Лонрэйт, которая с охотой его принимает, а на лице появляется довольная улыбка.

Странная встреча. Почему она лично вышла за почтой, если это было обычной почтой? Почему не послали слугу? Значит, в том свёртке что-то очень важное и личное?

Сжимаю руль. Может, это улика, которую Иллин вытащила у Вишен?

Поворачиваю ключ зажигания и выруливаю из своего укрытия, нужно найти Рокснара, отца Вишен, прямо сейчас, немедленно.

Нервно тру запястья и смотрю на часы, тревога сковала сердце с самого утра и не покидала. Я ждала Сарманта, но он так и не появлялся. Когда часы пробили пять вечера, я уже сидела как на иголках. На самом деле стало страшно находиться одной, хотя с каких это пор? Я всегда была одна, несмотря на то, что была замужем.