Я не ваша, господин следователь

Кусты жадно втягивают сгустки, потянувшись ветвями ко мне навстречу, одновременно выпуская новые почки из которых, один за другим тянутся зелёные резные листочки и белые цветы. Они быстро превращаются в зелёные ягоды, правда, так и не становятся красными, для этого нужно солнце, а пасмурное небо не даёт ни единого лучика. И ладно, я и тем, что получилось, остаюсь довольна.

— Хм, неплохо, — Сармант трогает молодые листочки пальцами, проверяя, насколько они живые.

А ко мне вдруг возвращается некоторое смятение. Впервые я демонстрирую свои способности мужчине.

— Да, — отвечаю я и отступаю, пряча взгляд.

Сорвав веточку, начинаю её крошить. И что со мной такое? Наверняка господин следователь обращается так внимательно с любой другой леди, и для него нет никакой разницы.

Мужчина ни о чём меня не спрашивает, хотя я уверена — он заметил мою суету. Ещё бы, от таких, как он, ничего не ускользнет, что заставляет ещё больше довериться. Нужно остановиться.

Мы проходимся по опушке, сделав круг, ведя за собой лошадей. Я отвечаю ещё на десяток вопросов, что задал мне он, чувствуя, как волнение сошло на нет. Трава шуршит под нашими ногами, лошади фыркают и встряхивают гривами, отмахиваясь от мошки. Становится так спокойно и хорошо, что насущные проблемы кажутся не такими тяжёлыми. И вновь думаю о том, что ещё ни с одним мужчиной не чувствовала себя настолько расслабленной. С Камроном я всё время была в напряжении, ожидая очередной волны недовольства и ропота.

— Как вы смотрите на то, — вдруг начал Сармант после недолгого молчания, явно заметив мою грусть, — чтобы поехать в ресторан? Уже скоро обед, но мне нужно узнать у вас ещё кое-что, — поспешил добавить.

Обед бы сейчас действительно не помешал, тем более после моих усилий с магией аппетит только разыгрался. И поэтому соглашаюсь безоговорочно.

Мы не стали углубляться в улицы города, а остановились у пусть и не самого ближнего, но неподалеку от Байрена-Холла заведения.

Я была так голодна, что поздно спохватилась, что со стороны наше совместное появление в глазах других выглядит неоднозначным, ведь никому и в голову не придет подумать, что нас могут связывать не только какого-либо рода чувства. Пусть никто не знал меня в лицо, но я ощутила дикое стеснение, когда мы вышли из атомобиля и подошли к парадными дверям.