Я не выйду за варвара (СИ)

Увы воин не оценил моих лингвистических подвигов, молча продолжив путь, и я попыталась снова:

Кажется, таки подействовало! Он вдруг замер у кровати, после этих слов. Я ощутила, как его грудная клетка сжалась, медленно выпуская воздух. Он стоял так еще какое-то время делая глубокие вдохи, а потом спокойно, словно мешок картошки, скинул меня на кровать, после накрыв с головой одеялом. Ужасный жест. Ему было настолько неприятно видеть мое лицо, что он предпочел накрыть его тканью?

Когда я сдернула с головы одеяло, он уже покинул покои.

Тихо так, как кот, и быстро, что я даже не заметила, как он вышел. В проеме двери уже виднелись горничные и стражи, активно набивающиеся в мою спальню.

Они подбежали ко мне, чтобы убедиться все ли со мной в порядке и я тут же снова нырнула с головой под одеяло. Мне не хотелось, чтобы они видели, как мои глаза опять наполняются слезами. Я долго вздрагивала в беззвучных рыданиях в царившей вокруг тишине, пока не ощутила через покрывало чью-то теплую руку на своем плече.

— Ваша Светлость… глухо, словно прося разрешения, спросил воин.

— Годрик! — всхлипнула я, подрываясь с кровати.

Я ткнулась ему в плече, обнимая его широкую фигуру, и, дав волю чувствам, громко заревела, как малое дитя. Он был единственным моим почти другом можно сказать, не считая старейшину. Всегда учтивый, добрый, Годрик никогда не смотрел на меня исподлобья, развлекал меня умными беседами в минуты уныния и даже разрешал подходить к окну под чутким захватом его крепкой руки.

А еще этот нордориец напоминал мне покойного брата, оберегавшего меня от всех невзгод. Даже внешне был чем-то на него похож. Усопший принц помогал мне сбегать от назойливых нянюшек, выбирал для скачек самую спокойную лошадь, лично усаживал и снимал меня из седла, а также всегда первым шел со свечкой по темному подземелью дворца.

Ох, и получили мы тогда от покойного Императора, когда один раз заблудились там и нас хватился весь дворец. То приключение надолго отбило у нас охоту спускаться в подвал.

Но даже тогда, когда наша единственная свеча погасла и казалось, что нас уже никто не найдет, брат стал для меня тем светом и теплом, что согревал меня изнутри. Принц обнимал меня в тех сырых коридорах и целовал в макушку, приговаривая, что все будет хорошо.

И сейчас меня так же согревал Годрик, его беспокойство, его не безразличие к моему состоянию, помогали мне не сойти с ума в эти минуты. Нордориец сначала испугался моих объятий и растерялся.