Я не выйду за варвара (СИ)

Тан (нордорийский титул, эквивалентный графу) Айсэр младший уже который день тайком от меня, как ему думается, поглядывает на юную Габриэль, внучку предводителя эльратского дворянства.

Каждое утреннее богослужение, он нарочно становится позади всей остальной свиты и стражи, чтобы стоять ближе к девушке и так и молится в пол оборота то ли Богам, то ли ей. Но в одном я уверен точно — не прекрати он это делать, глаза его точно перетянутся на затылок. Ну или к вискам. Тут уже как получится.

Более того, всякий раз, когда возникает необходимость донести приказ дедушке Габриэль, что-то передать ему или по какому другому делу, он тут же вызывается выполнить поручение.

Мчится, что есть духу к дому дворянина в надежде увидеть свою ненаглядную Габриэль. Робкий в силу возраста, мальчишка пока не решается просить меня выдать ее за него, а сам я за него это делать не стану.

Он должен быть мужчиной. Уметь принимать решения и наконец-то набраться мужества, чтобы просить руки девушки. А пока что чуть ли каждую ночь, за место сна, Эндрю бежит добровольно «патрулировать улицы города», на деле патрулируя окна девчушки.

 Вот и вчера, мальчишка бдел «безопасность» столицы у дома предводителя эльратского дворянства, вернувшись только под утро.

Ну и как после этого я могу его наказать? Я ведь как никто другой понимаю его. Понимаю и страшно завидую. Ситуация с уснувшим Эндрю выбила меня из колеи. Люди думают, я, как Эрл, могу указать на любую понравившуюся девушку и она тут же будет моей.

Это сущая правда. Все дворянки империи, не задумываясь, отдали бы мне свое тело и душу. Все, кроме нее.

Не подавая виду, я продолжал свою скучную речь о разновидностях баллист (боевая машина, похожая на огромный лук, где стрелы больше человеческого роста), о количестве необходимых стрел и снарядов для пушек, но мысли мои были так далеко от всего этого.

В тот момент с трудом справился с собой. Так и навис над ней, дразня себя Ее запахом. Какое же я чудовище. Чуть не изнасиловал Ее.

А когда поднял на руки, чтобы уложить в кровать. Она до того испугалась, что я обесчещу Ее, аж запела на нордорийском, моля остановится. Настолько боится меня, что готова снизойти до разговора на моем языке, лишь бы я не прикасался к Ней?

В ту ночь, по возвращению в свои покои я разнес все, что только можно было в них разнести. Она права. Я самый настоящий варвар. Разве мог я так рисковать Ею? Собой? Ведь без нас двоих империи придет крах.