Я не выйду за варвара (СИ)

Картинка перед глазами плывет. Размывается, но не исчезает. Я хватаюсь за голову, зарываясь пальцами в волосы и падаю на колени. На мраморный пол, звонко ударяясь пустыми ножнами об него.

Так громко, что я даже не сразу слышу звуки, что доносятся с кровати.

— М-мм… — мычит кто-то девичьим голосом.

Что это? Бред, опьяненного горем сознания? Слуховые галлюцинации? За мычанием раздается шелест платья, скользящего по простыни. Я поднимаю глаза и теперь к слуховом галлюцинациям добавляются визуальные. Несколько секунд сижу на коленях, пытаясь прийти в себя, и вдруг понимаю: мне не кажется.

Анна Аврора, душа моя, жива… Она жива и больше ничего не имеет значения!

Эта ночь была самой длинной в моей короткой жизни. Мучительной, невыносимой. Временами мне казалось, что я не доживу до утра, а порой была уверенна, что все закончилось и я уже в преисподней.

Моя пытка, мое наказание, данное мне неведомо за какие грехи, началось сразу же, как за нами закрылись огромные резные двери. Позолоченные, вычурные, слишком прекрасные для такого ужасного места, как наша с Джорджем спальня.

Наверное, охваченное животным ужасом сознание, просто пыталось спастись, не дав мне сойти с ума, отвлекаясь на всякого рода чушь, такую как узоры на дубовых дверях, белый полупрозрачный балдахин над кроватью, такие же белоснежные простыни и много другое, что окружало меня в тот момент.

Я помню все, что было в ту ночь. Все без исключения до мельчайших деталей: статуэтку слоника из малахита, стоявшую на полочке над камином, пятнадцать пионов в вазе на туалетном столике, четыре флакончика, покоившиеся на нем же. Пять подсвечников расставленные по комнате. В том, что на трюмо одна из свечек погасла. И даже подушку, что криво лежала на кресле. В те жуткие моменты мне не давала покоя мысль, что ее надо поправить. Обязательно. Положив острым кончиком к верху, как и положено.

Мой муж тащил меня на плече, будто я дичь, пойманная им в лесу. Да и сам он мало походил на человека, больше на животное. Я тоже не далеко ушла от него. Кричала и плакала, как умалишенная, словно меня и вправду будут разделывать сейчас на кровати, как добычу. Я вырывалась, колотила по его спине кулаками, била ногами по корпусу, пыталась кусаться. Еще пару дней назад, после разговора с Витторио, мне казалось, что я смирилась со своей участью. Но это оказалось не так.