Я не выйду за варвара (СИ)

Ты же дорожишь нордорийцами? — растягивал он, смакуя слова, — Тебя же волнует судьба своего народа? Ты ведь жизнь готов положить за него правда? Ты готов переступить через все и даже через свою гордость. Откажись от этого боя и склонись передо мной, объявив меня истинным наследником Великого Эрла Вальфа. Я женюсь на Анне Авроре и стану императором, а ты моим канцлером и верным советником. Ты же не сможешь быть в стороне, когда дело касается судьбы нордорийцев, правда? Не люблю всю эту политическую чепуху.

Думаю, ты с ней прекрасно справишься. Ну а я тем временем займусь вещами более приятными. Империи нужен наследник. А с такой женой, как Анна Аврора делать их будет одно удовольствие. Ты же видел ее? Какая она строптивая. А уж какая в постели будет…С такой точно не уснешь. — сказал он, потирая поцарапанную щеку.

Вот же ублюдок. Хочется прибить его на месте, но я сдерживаюсь. Это тяжело.

— Если я откажусь? — обманчиво спокойным тоном спрашиваю его.

Подобный монолог обязательно должен был закончиться чем-то вроде «или», которого он не сказал.

Что ж, я готов его выслушать.

— У тебя нет выбора. Анна Авроры все равно будет со мной. На земле или на небе. Если я выиграю, она станет мое женой, сделав меня тем самым императором. Мне правда придется искать другого советника вместо тебя, но это все мелочи. Но, если я проиграю, то она умрет вместе со мной. Ее просто убьют и ее голубая кровь тебе не достанется. Единственная живая наследница императорской династии Бенкендорф погибнет и ты потеряешь последнюю возможность узаконить свою власть в глазах поданных и на международной арене.

Мы отправимся с ней в преисподнюю, а ты, как и все нордорийцы, будешь жалеть, что не отправился с нами. Потому вас здесь всех в лучшем случае живьем разорвут на части, и адские муки тебе покажутся раем. Кстати, ее кровь не голубая, оказывается, а такая же красная, как у всех.

От его слов у меня аж все пересохло в горле. Ублюдок, мерзавец, трус. Что он посмел сделать? Он боится сразится со мной в честном бою.

Даже сейчас, когда видит, как сильно я измотан событиями последних дней, он боится меня. Его страшит моя сила. Он не может подсыпать мне яд, потому что всю мою еду проверяют, не может подослать ко мне стражников, потому что при себе я держу только тех, с кем прошел не одну битву. И придумал этот мерзкий и изощрённый способ. А главное вполне себе безупречный. Никто не заподозрит его в моей внезапной смерти.